Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 116 – Кристина Юраш

— От него самого. От слепых иллюзий, которые он питает относительно некой особы!

Я присел и откинулся в глубоком кожаном кресле, скрестив руки на груди, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах. Этот ажиотаж вокруг Ливии мне уже не нравился.

— Ты слишком драматичен, — заметил я. — Это раз. Второе. Я не позволял тебе врываться в мой дом. Это два. Третье. Я не давал разрешения тебе лезть в мои дела, Ламонт. При всем уважении.

— Ты слишком упрям, — парировал Ламонт, опираясь обеими руками о край стола и нависая надо мной. — И это, признаться, обычно мне в тебе нравилось. Но сейчас ты не упрям, Ильмаар. Ты слеп.

Харджес молчал у двери, но я видел боковым зрением, как его цепкий взгляд прикован к кожаной папке. С тревогой. С пониманием.

— Если ты приехал читать мне проповедь о том, как я должен справляться с горем…

— Я приехал не с проповедью!

Ламонт резко раскрыл папку. Щелчок серебряной застежки прозвучал как выстрел в тишине.

— Я приехал с фактами.

Факты.

Какое отвратительное, липкое слово. Сегодня оно звучало почти как физическая угроза, как занесенный клинок.

— Ливия Коллет, — произнес Ламонт, вытаскивая первый лист и кладя его передо мной. — Двадцать четыре года. Прачка из Нижнего Города. Родители умерли от лихорадки, когда ей было двенадцать. Жила одна. Работала на несколько домов в квартале Белых Труб.

Я не взял лист. Я даже не посмотрел на него.

— Я сам уже отдал распоряжение узнать о ней все, — сказал я, и мой голос прозвучал как скрежет камня о камень.

— Знаю, — Ламонт усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное. — Именно поэтому я и поторопился. Я уверен, что информация подтвердится! Ты хоть сам съезди в этот квартал и поговори. Люди тебе другого не скажут! Поэтому я так спешил!

— И к чему эта спешка?

— Потому что пока твои люди будут ходить, спрашивать, сверять и тревожить уважаемых граждан своими расспросами, эта сумасшедшая успеет окончательно устроиться у тебя под боком. И, судя по всему, ей это уже удается! — заметил Ламонт.

Он перевернул следующий лист, и бумага зашуршала, как сухая листва осенью.

Я медленно поднял взгляд, чувствуя, как внутри начинает подниматься холодная, тошнотворная волна.

— Что ты хочешь сказать?

— То, что эта девушка не просто лжет, Ильмаар.

Ламонт посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было злорадства. Только пугающая, клиническая жалость.

— Она серьезно душевно больна.

В кабинете стало тихо. Настолько тихо, что я услышал, как где-то в камине треснуло полено, рассыпаясь на сотни тлеющих искр.

— Продолжай, — выдавил я.

— С удовольствием.

Он достал еще несколько листов и разложил их веером, как карты, предвещающие крах.

— В Нижнем Городе Ливию Коллет знали как тихую, работящую, немного странную девушку. Сначала на нее никто не обращал внимания. Таких там сотни, они сливаются с серыми стенами. Потом у нее появился жених. Джеймерс.

Ламонт кивнул, и его улыбка стала еще печальнее.

— Джеймерс Хартвелл, владелец небольшой лавки тканей. Никакой романтической трагедии. Никакой отвергнутой невесты, разрывающей отношения из-за сословных предрассудков. Никакого обещания брака.

Он постучал костяшкой пальца по листу, акцентируя внимание.

— Он просто пользовался услугами прачки. Отдавал белье. Получал белье. Платил деньги. Иногда здоровался на улице. Всё.