Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 136 – Кристина Юраш

В комнате стало очень тихо. Настолько тихо, что треск полена в камине прозвучал как выстрел.

Я отвернулся, сжимая челюсти так сильно, что в висках загудело. Перед глазами вспыхнуло лицо Эрис. Потом ее крик в запертой комнате. Потом сегодняшние слезы на ее чужом, изможденном лице.

Слишком много совпадений. Слишком. Это уже не случайность. Это методичная, хладнокровная охота.

— Знаете, господин… — Голос Харджеса выдернул меня из оцепенения.

Я поднял взгляд.

— Вы спрашивали меня сегодня, верю ли я мисс Коллет.

Я ничего не ответил, только плотнее сжал челюсти.

— И я всегда уходил от прямого ответа, — уголок губ старика дрогнул в подобии улыбки. — Потому что боялся ошибиться. Боялся дать вам ложную надежду или, что хуже, подтвердить ваше безумие.

Он сделал глубокий, болезненный вдох.

— Сейчас я не боюсь сказать правду. Да. Я верю ей.

Слова прозвучали просто. Без пафоса. Без колебаний. Как констатация факта, более твердого, чем камень.

— Почему? — выдохнул я.

Харджес долго смотрел на огонь в камине, и в отражении пламени его глаза казались молодыми, полными той самой боли, которую мы оба пытались забыть.

— Потому что я видел ее сегодня. Когда мне было плохо. Когда я думал, что умираю. Когда не мог сделать вдох, потому что внутри словно кто-то ворочал железным, раскаленным добела прутом.

Он прикрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая, предательская слеза.

— И она знала.

— Что именно? — Мой голос сорвался на шепот.

— Всё. Как именно режет под ребрами. Где локализуется жар. Как становится страшно не за себя, а за то, что умрешь в одиночестве. Как начинаешь считать вдохи. Как нужно задержать дыхание, потому что так, парадоксально, становится хоть на секунду легче.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. В этом взгляде не было сомнения.

— Такие вещи нельзя прочитать в книге, господин. Этому не учат в медицинских трактатах. Только тот, кто сам прошел через эту адскую мясорубку, мог сказать именно те слова.

Он перевел дыхание, и его грудь болезненно вздымалась.

— А потом она плакала. Не как добрая, жалостливая девушка. Не как благодарная служанка, которой жаль старого слугу.

Харджес медленно покачал головой.

— Так плакала только госпожа Эрисалия.

У меня пересохло во рту. Я хотел возразить. Хотел сказать хоть что-то, чтобы остановить этот поток, разрушающий последние бастионы моего отрицания. Но Харджес не дал мне возможности.

— И еще одна вещь, господин, — его голос стал жестче. — Откуда нищая прачка из Нижнего Города знает, как умирают от «Слез вдовы»?

Я молчал.

— Кто станет тратить такое баснословно дорогое, редкое средство на прачку, у которой в кармане всего пара медных монет?

Ответа не было. Потому что ответа действительно не существовало в рамках той реальности, которую я пытался сохранить.

Харджес устало прикрыл глаза, его силы иссякали. А потом он произнес совсем тихо, но каждое слово впивалось в меня, как раскаленная игла:

— Вы все время ищете доказательства.

Я смотрел на него, не в силах отвести взгляд.

— А я нет.

— Почему? — спросил я, и в этом вопросе была вся моя сломленная гордыня.

Старый дворецкий улыбнулся. Улыбкой человека, который наконец-то сбросил непосильный груз.

— Потому что доказательства нужны только тогда, когда сомневаешься.