Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 151 – Кристина Юраш

— Я не понимаю, о чем ты, Ильмаari, — произнес он, и в его тоне зазвучала фальшивая тревога. — Ты явно нездоров. Может, тебе сначала отдохнуть, а потом мы все обсудим?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем речь, — отрезал я.

Я достал из внутреннего кармана камзола маленький стеклянный флакон. Тот самый. Пустой, с едва заметной темной меткой на дне. Я поставил его на полированное дерево стола. Звук стекла о дерево прозвучал в тишине как выстрел.

Ламонт не шевельнулся. Только его глаза стали холоднее, превратившись в два куска льда.

— Марта призналась, — сказал я.

Вот теперь он понял. Я увидел это мгновенно. Понял по тому, как исчезла игра. Как стерлось притворное удивление. Как отпала необходимость лгать, потому что лгать было уже некому и не о чем.

Некоторое время он просто смотрел на флакон, изучая его, словно это был любопытный экспонат. Потом тяжело, с наигранным сожалением вздохнул.

— Ненадежная женщина, — бросил он, словно речь шла о бракованном товаре.

Мирелла дернулась, словно от удара хлыстом. Ее глаза округлились.

— Дядя…

— Помолчи, Мирелла, — строго бросил он, не глядя на нее. — А лучше выйди из комнаты.

— Нет! — ее голос сорвался, став тонким и визгливым. Она шагнула вперед, и в ее больших серых глазах плескался чистый, первобытный ужас. — Скажи, что это неправда. Скажи, что он лжет! Что ты к этому не причастен!

Ламонт посмотрел на нее почти снисходительно. Как взрослый смотрит на капризного, ничего не понимающего ребенка.

— Мирелла…

— Скажи, что ты этого не делал! — закричала она, и слезы брызнули из ее глаз.

Тишина. Долгая. Тяжелая, давящая на барабанные перепонки.

Потом он лениво, с отвращением пожал плечами.

— Делал.

Мирелла пошатнулась. Словно невидимый гигант нанес ей удар под дых.

— Нет… — прошептала она, отрицательно мотая головой.

— Да, — подтвердил Ламонт буднично. — А смысл уже врать?

— Нет! — Она смотрела на него так, будто впервые видела это существо. Будто с ее глаз спала пелена, открыв истинное, уродливое лицо. — Это чудовищно!

Ламонт раздраженно поморщился, словно она нарушила этикет.

— Чудовищно? Мирелла, этот мир устроен именно так. Одни получают власть. Другие становятся ступенькой, по которой первые поднимаются. Это закон природы. Так что выйди из комнаты, пожалуйста.

— Она была человеком! — выкрикнула девушка, и ее голос дрогнул от боли.

— Она была препятствием, — парировал он, и в его словах не было ни капли эмоций. Только холодный расчет.

— Ты убил ее! — прошептала Мирелла, оседая.

— Ради будущего. Ради нашего с тобой будущего. Что ж… Неплохая была попытка. Если бы одна ненадежная женщина все не испортила, то, быть может, все удалось бы.

Мирелла задохнулась. На ее щеках блестели слезы, но в глазах начала закипать ярость.

— Я не просила этого… Я не просила никого убивать!

— Конечно просила, — мягко, почти ласково возразил Ламонт.

— Нет!

— Ты хотела стать герцогиней. Ты хотела этот титул, этот дом, это влияние.

— Не такой ценой! — закричала она, и этот крик разорвал последние нити, связывавшие их. — Я просто хотела, чтобы выбрали меня! Вот и все! Я хотела, чтобы любовь была взаимной!

— Это, в принципе, одно и тоже. Я просто убрал некоторые сантименты. Все цены одинаковы, — произнес Ламонт.

Он говорил спокойно. Буднично. Как человек, рассуждающий о прогнозе погоды или о расписании визитов. И именно эта абсолютная, леденящая обыденность зла была самой страшной вещью, которую я когда-либо слышал.