Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 80 – Кристина Юраш

— Осматривала комнату? — нож замер в моей руке.

— Да.

— Искала что-нибудь? — прошептал я, трогая лезвие.

— Нет.

— Шкафы открывала? — продолжал я, задумчиво глядя на отблески стали.

— Нет.

— Ящики выдвигала? — наседал я.

— Нет.

— Окна проверяла?

— Только посмотрела на дождь, — выдохнул Харджес.

Так, значит, не просто воровка, которая всеми правдами и неправдами пытается проникнуть в дом.

— Спрашивала о покоях герцогини? — я сощурил глаза.

— Нет.

— О драгоценностях? — я резко вспомнил шкатулки жены.

— Нет.

— О вещах моей жены? О платьях? Активах на ее имя?

— Нет.

Моей жены.

Эти слова прошли через грудь, как холодное, ржавое лезвие, царапая ребра изнутри. Я опустил нож на стол слишком резко. Металл сухо звякнул о дерево, нарушив звенящую тишину кабинета.

— Что еще? Продолжай! Я должен выяснить, кто она такая и кто за ней стоит! — заметил я, пытаясь понять логику ее поступка.

Харджес глубоко вдохнул, словно ныряльщик перед погружением в ледяную воду.

— Я принес ей ужин.

— Сам? — я вскинул бровь.

— Да, милорд.

— Почему?

Он не ответил сразу. Я поднял глаза, сверля его взглядом.

— Харджес.

— Потому что она промокла. И потому что не ела со вчерашнего дня. И я решил не беспокоить служанок… Поэтому решил принести сам… — произнес Харджес.

— Ты теперь сам лично кормишь всех бездомных женщин, которые приходят к воротам и называют себя именем покойной герцогини?

Он побледнел, его кожа приобрела землистый оттенок.

— Нет, милорд.

— Тогда почему именно ее? — спросил я, понимая, что дворецкий что-то утаивает. И хочу знать, что именно!

— Вы приказали дать ей работу и оставить в доме.

— Я приказал дать ей работу, — отчеканил я, понижая голос до опасного шепота. — Не заботу. Не ужин с личной подачей от дворецкого! Это разные вещи!

Харджес склонил голову, смиренно принимая удар.

— Я понял, милорд.

Нет. Он ничего не понял. Или, что гораздо хуже, понял слишком хорошо.

— Что было на подносе?

— Суп. Свежий хлеб. Чай.

— Какой чай? — спросил я, вспоминая, что чай для слуг у нас закончился. Его привезут завтра. Остался только чай моей жены.

Дворецкий поднял на меня глаза. Всего на одно мгновение. Но этого хватило, чтобы я увидел мелькнувшую в них панику.

— Обычный черный чай, милорд.

— Не лги мне, Харджес. Ты взял любимый чай моей жены? Без разрешения?

Тишина стала плотной, удушливой. За окном дождь ударил по стеклу сильнее, будто кто-то бросил в окно горсть мелких, острых камней.

— Да, и добавил туда две ложки меда, — тихо, почти неслышно сказал он.

Я застыл. Воздух в легких превратился в стекло.

Воздух в кабинете вдруг стал ледяным. Две ложки.

Эрисалия любила чай с двумя ложками меда. Не с одной. Не с тремя. Именно с двумя. Я помнил, как смеялся над этой ее детской привычкой, называя это варварством.

«Ты пьешь не чай, Эрис. Ты пьешь сироп», — говорил я, наблюдая, как она морщит нос.

А она отвечала с той самой дерзкой, светлой улыбкой, которая растапливала мой лед: «Зато сладкий. В этом доме кто-то же должен быть сладким, раз ты такой невозможный».

Я резко отвернулся к окну, потому что воспоминание оказалось слишком живым. Слишком теплым. Слишком опасным. Оно обжигало изнутри, требуя выхода, но я запер его в самой темной клетке своего разума.

— Кто велел тебе положить мед?