Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 41 – Кристина Юраш

Я только тогда поняла, что не могу выпрямить спину. Руки тряслись так, что кисть упала с лестницы, звякнув о пол.

Я спустилась, опираясь на перекладины, и опустилась на очищенные доски, прислонившись затылком к стене.

Одежда прилипла к коже. В мышцах гудела тупая, выжигающая усталость. Ладони горели.

Во рту стоял привкус пыли и пота.

— Завтра даю объявление в газету, — прошептала я, словно давая клятву старой двери, старым окнам и ступенькам.

Вывеска темнела на дереве, четкая, живая.

Это не был дворец. Не был особняк. Не был даже приличный магазин. Это была комната. Моя комната. Место, где прошлое не могло кричать на меня из стен.

Я подняла руку, коснулась цепочки на шее. Медальон был теплым. Не раскаленным. Не холодным. Просто… ровным. Тихим пульсом против ключицы.

Я закрыла глаза. Страхи всё ещё сидели в углах, свернувшись клубком, но они больше не шипели. Они просто ждали.

Впервые за полгода тишина внутри меня не звенела пустотой. Она была похожа на чистый холст. И завтра я возьму в руки кисть снова. Нужно покрасить подоконники и внутри.

Глава 44

Дверь дома захлопнулась за моей спиной, отрезав уличный гул. Ирма уже ждала в прихожей, вытирая руки о тот же фартук, но теперь в её движениях была резкость, а в голосе — знакомое ворчание.

— Где тебя носит? Ты время видела? Что подумают о девушке, которая приходит домой так поздно? Ты совсем не бережёшь репутацию! Тебе ещё замуж выходить!

Я пробормотала что-то невнятное про город и дела, не встречаясь взглядом.

— Ты понимаешь, что красивых невест пруд пруди! Есть из кого выбрать! А ты вместо того, чтобы искать жениха, радуешь соседей свежими сплетнями? А если какой-нибудь жених спросит у соседей о тебе? Знаешь, многие так делают! И узнает, что ты ходишь по ночам… Кто тебя после этого замуж возьмёт?

Лестница скрипнула под моими шагами, как рассохшийся сустав.

Голос тётушки отдалялся, а я радовалась этой усталости. Этому внутреннему выгоранию. Мысли о генерале больше не причиняли мне боль. Они были лишь фоновым шумом усталости.

В комнате я разделась механически, плеснула ледяной водой на лицо. Капли стекали по шее, смывая пыль переулка и запах дешёвого табака, но не смывая тяжести в груди.

Медальон на комоде тускло поблёскивал. Я искупалась и просто легла, натянув одеяло до подбородка. Сон пришёл не сразу — вязкий, прерывистый, полный обрывков чужих голосов и запаха озона.

Меня трясло от холода, потом от жары, а потом ещё и от нервов. Но под конец я всё-таки уснула.

Утро встретило серым светом, пробивающимся сквозь немытые стёкла.

Я съела кусок вчерашнего хлеба, запивая горьким цикорием, и вышла.

Улица уже жила: лязгали ворота, пахло жареным луком и мокрым камнем, где-то в переулках тявкала собака.

Я свернула к конторе «Вестника империи». Внутри пахло типографской краской, клеем и пылью. Конторщик, лысый мужчина в очках с треснувшей дужкой, даже не поднял головы, пока я не выложила на стойку пятьдесят лорноров.

— Объявление. Крупным шрифтом. В красивой рамке.

Он кивнул, отсчитал сдачу, бросил листок на промокательную бумагу.

— Завтра утром повесят. Пятьдесят за срочность и позолоту рамки.

Я решила, что стоит заплатить. И выложила ещё пятьдесят.

Бумаги я подписала не глядя.

Пятьдесят лорноров — почти месяц аренды. Вот и вылезли непредвиденные расходы. Но я не могла ждать. Нужно было, чтобы город знал. Чтобы те, кому тяжело дышать, нашли дверь. А я наконец-то нашла своё призвание.