Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 76 – Кристина Юраш

Потом мой собственный голос разорвал комнату. Хриплый. Чужой, даже для меня.

— Чего пялишься?

Он казался искажённый, будто доносился сквозь толщу воды. Я увидел себя её глазами: измождённое лицо, ввалившиеся скулы, засохшая корка на губах.

— Пошла вон отсюда, грязная служанка! И бульон свой унеси!

Ножницы звякнули о таз.

Душевная боль сжала её рёбра.

Я почувствовал это. Физически. Словно лезвие вошло под кожу.

Я видел, как её пальцы сжимаются, костяшки белеют, как она заставляет их не дрожать.

Я чувствовал все. Даже биение ее сердца. Чувствовал, как она прячет дрожь в горле.

Она не ушла. Она просто повернулась к умывальнику. Её руки тряслись, но она собрала срезанные волосы. Каждое движение кричало о преданности, которую я не заслужил. И эту преданность я пытался выжечь каждым грубым словом, каждой разбитой тарелкой. Но она только пускала корни глубже.

Память раскололась, перетекая в новую форму.

Пар. Тяжёлая керамическая миска. Мои собственные скрюченные пальцы, бесполезные, как сухие ветки, дёрнулись в спазме. Я снова видел себя со стороны ее глазами.

Миска качнулась. Кипящий бульон плеснул ей на предплечье.

Я помню. Я сделал это нарочно. Чтобы она ушла.

А сейчас я не просто видел. Я чувствовал боль ожога на руке, чувствовал, как ткань рукава, раскаленная, прилипла к ее обожженной коже.

Но хуже были ее мысли.

Зачем… зачем ты так со мной…

Она опустилась на колени, чтобы убирать мою грязь. Я почувствовал слёзы, которые она не позволила себе пролить, скопившиеся в горле тугим комком. Она вытерла руку тряпкой, сжав челюсть, выпрямив спину.

Хелен проглотила унижение. Проглотила мой яд. И всё равно потянулась за лекарством. Всё равно прошептала, что оно сработает, пытаясь вселить в мое сердце надежду.

Я вспомнил, как она шептала это каждый раз, давая мне его выпить.

Воспоминания унесли меня в другую комнату. Банка с медом стояла на подносе, а она бережно смешивала лекарство с сахаром и медом, а потом пробовала на вкус. Сейчас, когда ложка коснулась ее губ, я узнал этот сладкий вкус лекарства, которое пил шесть месяцев. Оно поддерживало во мне жизнь, когда я уже не хотел жить.

Сцена растворилась в холодном камне и сырой шерсти старенькой шали.

Скамейка в саду. Ночь. Холод.

Я согнулся, словно от боли, обхватив себя руками, пытаясь удержать осколки разбитого сердца в одной грудной клетке.

Ночной воздух кусал тонкую ткань платья. Шаль не спасала.

От боли даже дышать было нечем. Рыдания вырывались сухими, рваными вздохами, а я заглушил их собственным рукавом.

Не плачь… Не надо… Не плачь… Он не хотел тебя обидеть… Ему просто очень больно… Пойми… Он не хотел…

Боги, что же я тогда ей сказал? Что я тогда сделал? Я не помню.

Глава 72. Дракон

Но теперь я рыдал на скамейке, захлёбываясь слезами. На мне было платье служанки и шаль.

И я не мог пошевелиться.

Фантомный вес плевка на щеке, призрак оскорблений, эхом звенящих в ушах. Грязная служанка.

Эти слова должны были убить чувство.

Но я уткнулся лбом в колени, плечи вздрагивали, плача по мужчине, который не хотел быть спасённым, пока моё предательское сердце всё ещё выстукивало его имя.

Я всё ещё люблю. Боги, помоги мне разлюбить. Не могу.

Я дёрнулся, очнулся в саду и выронил медальон. Он выпал из моей руки на гравий.