Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 85 – Кристина Юраш

Дверь распахнулась, впуская в лавку шум вечерней улицы, запах мокрой брусчатки и холод.

На пороге стоял Дитер.

Высокий. Широкоплечий. Ему пришлось слегка пригнуть голову, чтобы войти в низкий проём. Тень от него накрыла меня целиком, отрезая от света магической лампы.

Во рту снова появился вкус железа. Крови.

— Закрыто!

У меня хватило сил только выдохнуть это слово и отступить на шаг назад. Словно старый, потёртый прилавок мог спрятать меня от моего прошлого. От него.

— Даже для меня? — произнёс Дитер.

Он склонил голову набок. На его губах блуждала улыбка. Но она не была весёлой. Она была задумчивой, опасной, как лезвие бритвы.

Его стальные глаза всматривались в меня, сканируя каждую черту лица, каждую дрожь рук, словно искали ответы на вопросы, которых я больше всего боялась.

Мне нестерпимо жгло в груди от этого взгляда. Жгло стыдом. Жгло памятью.

— Для всех, — прошептала я. Но тут же взяла себя в руки, выпрямив спину. Пусть видит, что я не сломлена.

Дитер медленно опустил руку в карман мундира. Движение было плавным, гипнотизирующим. Он достал оттуда что-то маленькое, блестящее.

Знакомую цепочку.

Я стояла, словно громом поражённая. Мир качнулся.

Медальон не валялся где-то в сырой траве сада. Он не потерялся среди корней вяза.

Он всё это время был у него. В его кармане. Рядом с его сердцем.

Дитер протянул мне мой медальон.

Я смотрела на него, и слёзы сами подступили к глазам, горячие, предательские.

Он всё видел.

Эта мысль ударила сильнее любого оскорбления. Он вывернул мою душу наизнанку! Он видел мои слёзы, мою боль, мой страх, мою любовь, которую я прятала глубже всего на свете. Он прочитал мои мысли, мои самые тайные, постыдные желания.

Кровь отхлынула от лица, оставляя на щеках ледяной, липкий жар. Сердце пропустило удар, затем забилось часто-часто, болезненно.

Я отступила, пока лопатки не уперлись в холодную стену. Дерево врезалось в кожу через тонкую ткань платья, но я не почувствовала боли.

Только стыд.

Огненный, всепоглощающий, обжигающий стыд. Щеки вспыхнули, словно их окунули в раскалённый песок. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы просто сделать вдох.

Дитер держал медальон на раскрытой ладони. В свете магической лампы, тихо шипящей в углу, металл казался почти живым. Порванная цепочка свисала, как оборванный нерв.

Его широкая рука, со шрамами и мозолями, контрастировала с хрупкостью серебряной вещицы. Маленький глазик камня хитро поблёскивал в полумраке, словно смеясь надо мной.

— Отдай! — выдохнула я. Голос прозвучал так тонко, что я сама испугалась своей слабости. — Отдай мне его и уходи.

Мне пришлось сделать глубокий вдох, собирая остатки воли, чтобы едва шевелящимися губами добавить:

— Пожалуйста.

Дитер не шелохнулся.

Капля дождя скользнула по его скуле, упала на воротник белой рубашки, оставив тёмное, расползающееся пятно. Он смотрел на меня. Не на медальон. На меня.

В его глазах, цвета тёмного, мутного олова, не было насмешки. Не было злости или торжества победителя.

Только тяжёлая, неумолимая ясность. И боль. Такая же глубокая, как у меня.

«Он всё видел!» — пронеслось в голове, эхом отзываясь в пустоте черепа. — «Он видел все мои воспоминания. Каждую ночь. Каждую молитву. Каждый раз, когда я продолжала любить его вопреки всему».