Книга Вторая семья генерала дракона, страница 77 – Кристина Юраш

— Я так рада, что ты очнулся, — шептала Донна, наклоняясь ближе. Ее слезы падали на мою кожу, обжигающие, липкие. — Я знаю… я знаю, что ты не любишь меня. Что твое сердце выбрало ее. Но разве я могла бросить тебя умирать? Разве могла?

Ее голос дрожал, ломался. Искренне?

— Бульон! — вдруг резко сказала она, отстраняясь. — Ему нужно поесть, окрепнуть!

Служанки засуетились, внося поднос. Пар поднимался над чашей, пахло мятой и чем-то кисловатым. Донна взяла ложку, поднесла к моим губам.

— Кушай, милый, — ее шепот был интимным, почти материнским. — Я так извелась. Ты себе не представляешь…

Я открыл рот механически. Теплая жидкость обожгла язык. Вкус был странным — лекарственным, с горьковатым послевкусием.

— Она даже пальцем не пошевелила, — продолжала Донна, наклоняясь так, что ее волосы коснулись моей щеки. — А ты… ты все равно выберешь ее. Я это знаю. Но хоть сейчас… позволь мне быть рядом.

Ее слова были как иглы. Тонкие, острые. Они входили под кожу, в мышцы, в кости. Я смотрел на нее — на ее заплаканные глаза, на дрожащие губы — и не чувствовал ничего. Кроме усталости. И той пустоты, что разрасталась внутри, вытесняя боль.

Дверь скрипнула.

Я поднял взгляд.

Она стояла на пороге. Ноэлия.

Ее фигура в простом утреннем платье казалась хрупкой на фоне темного коридора. Волосы были собраны в небрежный узел, несколько прядей выбились, обрамляя лицо. На ней не было ни капли косметики, ни украшений. Только медальон на кожаном шнурке — тусклый, безжизненный.

— Ты очнулся, — прошептала она.

— Пошла отсюда! — Донна вскочила, загораживая меня собой. Ее глаза наполнились слезами — уже не тихими, а яростными. — Что? Решила прийти на все готовенькое? Сделать вид, что ты сидела здесь, держала его за руку? Да? Изобразить заботливую жену?

Глава 79. Дракон

Ноэлия не отступила. Она даже не моргнула. Ее взгляд скользнул по Донне, по Ольдену, по служанкам, застывшим у двери. Потом — на меня.

В ее глазах я увидел не злость. Не обиду.

Омерзение.

— То есть, — произнесла она тихо, и каждый звук был четким, как удар клинка о камень. — Ты сказала ему, что меня тут не было? Что это ты сидела подле него все это время?

— Я сказала правду! — Донна всхлипнула, и этот звук был похож на рыдание раненого зверя. — А кто же еще! Не ты же! Любой в этом доме это подтвердит!

Ольден кивнул. Медленно. Уверенно.

— И врать не надо! — Донна сделала шаг к Ноэлии, и в ее голосе прорвалась истерика. — Не надо изображать заботу! Даже полковой врач, даже твои офицеры подтвердят, кто бегал вокруг генерала! Пока я была вне себя от горя, ты стояла в сторонке! Делала вид, что тебе все равно!

Ноэлия молчала. Но я видел, как напряглись ее плечи. Как сжались пальцы в кулаки. Как в глубине глаз вспыхнул тот самый огонь — стальной, негнущийся.

— Так, — выдохнул я.

Голос прозвучал хрипло, но в нем была та самая интонация, которую мои солдаты узнавали бы из тысячи. Интонация приказа.

В комнате стало тихо. Даже Донна замерла, обернувшись ко мне.

— Принеси зеркало, Ольден.

Дворецкий замер. В его глазах мелькнуло недоумение.

— Зеркало, господин генерал?

— Круглое. Настенное. Живо.

Он поклонился и исчез. Я чувствовал на себе взгляды. Донны — тревожный, цепкий. Ноэлии — настороженный, оценивающий. Служанок — испуганный, бегающий.