Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 38 – Татьяна Снежко

— Хватит ворон ловить, побежали, – снова потянула меня за руку Мила. Пока переодевалась, узнала, что она с мужем каждый год приезжает к матери на этот праздник. Муж у нее Яромир, один из тех здоровяков, что лодку нашу вытянули. Он самый высокий, и его наряжают богом Ярилой.

— И как оно – быть замужем за богом? – спросила я так, для поддержания разговора.

— А что? Живу как у бога за пазухой, – рассмеялась Мила. – Дети, дом, муж.

— И не скучно? – поинтересовалась я, потому что никогда не понимала женщин без работы и хобби.

— Да ты что! У нас семеро детей. Мне некогда скучать.

Действительно не соскучишься, когда семеро по лавкам. Мы вышли, и Мила усадила меня рядом с Яриком. Длинный стол просто ломился от еды. Вот уж точно, кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. То там ням-ням, то там сто грамм, на то оно и утро.

Мой кавалер наложил мне в тарелку всего, до чего смог дотянуться, а какая-то старушка принесла мне в железной миске лапшу и вручила деревянную ложку. Я покрутила в руках расписную штуку и зачерпнула юшку. Вот незадача – ложка слишком глубокая, и есть ею оказалось совершенно неудобно. Но такой вкусной лапши в жизни не пробовала. Я налегла на пироги с неизвестной волшебной травой, потом на рыбу, фаршированную какой-то вкуснятиной. Как они готовят такую еду?

— Это божественно, – выдохнула я, запихивая очередной кусок в рот.

— Не лопни, деточка, – рассмеялся Ярик, – а то Боливар не вынесет двоих, – и он кивнул в сторону лодки.

— Внучок, ты почему девушке сурицы не наливаешь? – строго спросила старушка с длинными седыми волосами, всучивая мне в руки деревянную плошку с какой-то мутью. Внучок? Выходит, Яга, которую я встретила в беседке, – бабуля Ярика…

— А я это… не пью, – попыталась я вернуть ей посудину. Не люблю я пить всякий домашний суррогат, кроме дедушкиного отменного вина. – Мне нельзя.

— Ты что, деточка, это же напиток богов! Он готовится на травах с Ярилиной горы, что на вашей стороне, и листьев нашего леса. Пей! – Бабулька подпихивала под дно чашку, и мне пришлось глотнуть. – Сурья – это заговоренное молоко с волшебными травами. Оно очистит твой дух, а чистый дух начнет творить чистую судьбу.

Муть оказалась очень приятной: сладкой, со вкусом ромашки, смородины и чего-то еще. Я с удовольствием выпила до дна и попросила еще. Вместе с добрым глотком медового напитка я почувствовала необычайную легкость в теле. Голова закружилась от ароматов и тепла.

А старушка пришептывала:

— Говорила Легиня сребровласая: в золотом котле сурица варится, ты возьми испей-испробуй сурицы, но помни! Первая чаша дает силы, изгоняет боли, усталость и немощь. Вторая чаша дает веселье и вечную молодость, изгоняет гнетущую старость. Третья чаша для людей лишняя, она превращает человека в животное^[4].

— Пошли потанцуем. – Ярик поднял меня под мышки и поставил на землю.

— Сними с нее обувь, внучок. Ей нужно постоять босиком на земле. Давай телу землю, пока она сама не позвала его, – добавила бабуля.

Господи! И она мне смерть предрекает? Что же было в том напитке? Почему меня так не по-детски развезло? Ярик стянул с меня кроссовки. Ноги почувствовали свободу, влажную мягкую траву и странное тепло, идущее от земли. По телу разлилась приятная нега. Сейчас бы упасть в траву и поваляться, но этот неугомонный, тоже, кстати, одетый в косоворотку, тянул меня в круг хороводы водить. Танцы эти были далеки от бачаты. После сурьи или сурицы – как там ее? – топтание, держание за руки и кружение парами казались такими прикольными. Солнце, запах травы и хвои, воды, костра и еды, – все перемешалось. Я летала в этих ароматах, как мотылек, прыгала, как ребенок или как взрослая дурочка. Толпа серых людей меня уже не пугала. Я вскинула руки, закрыла глаза, подставив лицо солнцу, и потянулась к нему. О, Ярило! Ты такой крутой! Мой бог Солнца, спасибо тебе, что в этом сером мире ты даришь мне столько тепла и света, столько жизни!