Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 41 – Татьяна Снежко

— Здесь нет никакой мистики. – Ярик смотрел на меня с иронией и даже с какой-то насмешкой. – Просто озеро превращается в болото из-за размножения зловонных сине-зеленых водорослей и выпускает жуткие газовые пузыри.

— Ишь какой умник выискался! Бабоньки, не слушайте вы его, – замахнулся дед-сказочник на Ярика. – Ты что, эти водоросли на анализы брал? Али, может, на вкус пробовал?

Устала я что-то, пока они спорили, зато густой туман над озером рассеялся. Мара так и не выпустила своих «огненных бесов». Даже неведомое чудище до сих пор не появилось. Говорят, нечто огромное и ужасное обитает на дне озера… Ох уж эти сказочники! Хотя, если так подумать, то нет дыма без огня.

К мистике я довольно спокойно отношусь, даже люблю ее по-своему, когда эскизы рисую в теплой питерской квартирке. Только вот слушать «байки из склепа» посередь загадочного леса на берегу туманного озера было действительно страшновато. Не по-книжному все здесь, а по-своему, по-другому, и своей жизнью живет. Пора уносить отсюда ноги. Я наклонилась, чтобы обуться, и случайно выронила носок из кроссовка.

— Ох и кулема ты! – Дед Кузьма выхватил носок у меня из-под носа. – Да я по одному запаху этого носка сейчас о тебе все расскажу!

— Давай, Кузьма, давай, расскажи нам про девку! – смеялись бабки на бревне: им, видимо, давно наскучили его страшилки, и теперь ужасно хотелось перемыть мне кости.

Какой ужас! Он будет нюхать мой ношеный носок. Да еще и прилюдно! Это, конечно, не так стремно, как если бы какой-нибудь извращенец нюхал мое белье, и все же… Было в этом нечто гадкое.

— Отдайте носок, – потребовала я сердито.

Дед никак не отреагировал на мои слова и, закрыв глаза, поднес носок к лицу. Глубоко вдохнул и, цокнув языком, сказал:

— Ты девка одинокая совсем. И глядишь на наш мир собачьими серыми глазами.

Да как посмел этот неуч, не знающий, что собаки видят синий, фиолетовый и желтый, сравнивать мое зрение с собачьим? От гнева я аж дышать перестала. Ох, мама дорогая! Этот шаман сейчас при всех меня еще старой девой обозвал! Такого унижения я никогда еще не испытывала. Лицо горело диким пламенем стыда и злости. Ярик и бабушка смотрели на меня, каждый со своим вопросом в глазах. Я быстро вырвала носок из рук деда, натянула на ногу, резко поднялась и заявила, что хочу домой.

Конечно, рестобар не был моим домом, но мой спутник прекрасно понял, о чем я. Дом. Я вдруг почувствовала, как жутко соскучилась по Питеру. Как же хочется вернуться именно к себе домой, где под крышей старинного дома так тепло и уютно!.. Все! Завтра загадываю желание – хочу видеть мир цветным – и сваливаю первым же поездом домой, в свою пусть хоть трижды одинокую, зато супер спокойную и уютную жизнь. Без всех этих тайн и трупов на дне озера.

— Ярило вызывает на бой! – неожиданно раздался громкий крик над опушкой.

А-а, да черт бы их побрал! В этом месте и так страшно – каждый треск пугает так, что замираешь от ужаса. А они еще и орут как ненормальные!

Высокий здоровяк в венке, сплетенном из колосьев пшеницы (интересно, где они взяли ее в лесу, да еще и в несезон?), решительно вышел на середину лесной опушки под улюлюканье и подбадривание толпы. Это был муж Милы, той женщины, что помогла мне нарядиться в сарафан, отец семерых детей и бог семьи.