Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 75 – Татьяна Снежко

— Папка! Мамка! – тихо всхлипнул мальчик.

Ох, непутевая. Как же я про рыжего забыла? Присела рядом, не зная, чем ему помочь. Как он вообще здесь оказался?

— Ты заблудился? – спросила я.

Он помотал головой.

— Потерял родителей?

Мальчик закивал и снова горько заплакал. Слезы текли ручьями, словно он потерял родителей навсегда. Рука сама потянулась к рыжей голове, нежно погладила – и тут же отдернулась, словно ударенная током. Мальчик перестал плакать и посмотрел на меня своими яркими медовыми глазами. В них стоял болезненный страх. Он утягивал меня в глубину этих необычных сверкающих солнцем глаз. Этот чужой страх – я больше его не боюсь. Я могу его принять. Ободряюще улыбнулась мальчику, а может быть, самой себе, и нежно прижала детскую головку к груди. И передо мной предстали его недетские кошмары.

Пожар. Огонь пожирал развалюху в конце села. Мальчик вздрагивал от звуков взрыва. Родители не успели выйти из горящего дома. Что-то вызвало химическую реакцию, закончившуюся взрывом в его домашней лаборатории. «Зачем они в тот день зашли в его комнату?» – мучился он вопросом. Может, родители решили сами запустить этот чертов самогонный аппарат, который заставили его для них сделать? Только он знал, как этот аппарат работает.

Он не хотел, чтобы они умерли вот так, страшно – сгорели прямо у него на глазах. Да, он хотел, чтобы они исчезли из его жизни, потому что отец постоянно бил его, а мать ругала и обзывала скверными словами. Он просто хотел учиться химии. Только ради нее он ходил в школу. А теперь он остался один. Совсем один. Без еды, без жилья, без одежды, без папки и мамки. Хоть они и ругали его, но были родными. Он все равно любил их, по-своему, но любил. Когда они спали, в доме было тихо и уютно. Он любил это время. Поэтому сделал им аппарат для производства «живой воды». Они пили ее и быстро засыпали, а он мог «колдовать» в своей лаборатории. Их не стало, а его сдали в детский дом. Он сбежал из него на следующий же день. Там нет лаборатории. Убогое заведение. Он так хотел, чтобы родители вернулись! Чтобы все было как раньше. Быть одному в этом большом мире – самое страшное, что можно себе представить.

— Я совсем не хотел их смерти! – плакал мальчик. Теперь она знала, как его зовут.

— Верю, ты просто хотел, чтобы все изменилось. Как и я, – погладила я его по голове.

Ведь я тоже не убивала Женьку. Мне было жутко неловко и стыдно, что за мной вечно таскался двоечник. Я мечтала, чтобы он исчез – но даже в страшном сне не могла представить, что вселенная решит этот вопрос так радикально. Не об этом я просила ее. Тогда, в больнице, я готова была упасть на колени перед Женькой и вымаливать прощение за то, что я, дурочка заносчивая, смела подумать о его исчезновении. Я была так безумно счастлива, когда он вернулся и назвал себя моим братом! Он стал самым близким для меня человеком. С ним я обсуждала все – даже свои эротические сны.

— Ты ни в чем не виноват. Это была их судьба. И их выбор.

— Тетенька, что же мне делать? Как жить? Я совсем один. У меня даже такой собачки нет… – И он снова заплакал, уткнувшись мне в плечо.

— Этот маленький демоненок только недавно стал щенком.

— А кем он до этого был? – Мальчик перестал плакать и с неподдельным любопытством уставился на меня.