Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 84 – Татьяна Снежко

— Ишь ты, наблюдать он будет. Извращенец! – фыркнула я и отвернулась. Фу, какой невежливый. Я тут рисковала, помогала ему, а он мне теперь угрожает!

— И всякий раз после смерти я вижу тебя… Ты что, ангел смерти? – медленно покатив коляску, спросил у Лиса подозревающий всех Иван.

Волхв шел впереди и даже не обернулся. Я улыбнулась. Все ученые – великие сумасшедшие, и некоторые вот страдают манией преследования.

— А с тебя я еще не снял подозрения, – строго посмотрел на меня Леший.

— Ваня, в чем ты подозреваешь эту милую девушку? – с удивлением спросила Анфиса, подталкивая сзади коляску. Значит, кикиморой она не меня назвала.

— Он подозревает, что мумия – это я. Хотя у него есть еще один подозреваемый. Он думает, что мумией можешь быть и ты.

— Я? – Анфиса застыла со слезами на глазах. – Ваня, это правда?

Леший недовольно поджал губы и налег на колеса. Я снова сорвала веточку лаванды и глубоко вдохнула пряный аромат. Хотелось рассказать ей про страхи терзающего себя одиночеством Лешего, но, как и у врача, у меня, наверное, нет на это права. Он должен сам побороть свой страх или принять его.

— Да он всех готов подозревать, кроме себя, – все же не удержалась я. Было жалко плачущую от обиды Анфису. Она просто героиня. Любить мужчину-инвалида, да еще и такого зануду? Видимо, это боги помогают ей так пройти к Золотому пути. И тогда я добавила: – Женщины мечтают о любви, а не о чьей-то смерти. Потому что знают, как хрупка жизнь, а вот мужчины убивают без конца по всякому поводу.

— А еще мужики вечно голодные, – буркнул себе под нос Леший. – Просто умираю с голоду, – и он посмотрел на Анфису извиняющимся взглядом. Та улыбнулась. Мир был восстановлен.

Еда? Звучит заманчиво. Маковой росинки во рту вечность уже не было. Не помню, когда последний раз ела. Здесь время словно замерло, но забыло отключить аппетит. Что они тут в лесу едят? Землянику и костянику? Так вдруг дико захотелось шашлыка и картошечки печеной… Но не будем фантазировать. Буду есть что дадут. Путь еще долгий. Пока все миры обойду, со всеми страхами познакомлюсь. Видимо, боги прописали мне лесотерапию.

Мы подошли к голубому шалашу. Волхв раздвинул посохом ветви плакучего кедра, и мы оказались в комнате. Большая низкая деревянная кровать, накрытая шерстяным одеялом, низкий деревянный столик и раскиданные вокруг подушки – больше ничего здесь не было. Да и зачем? Есть все необходимое для комфортной жизни… в лесу.

Мы прошли сквозь шалаш и вышли… в столовую под открытым небом.

На костре варилось что-то ароматное, аж слюнки потекли. Неподалеку от костра стоял накрытый деревянной посудой столик в окружении стульев-пней.

Анфиса взяла со стола половник и направилась к котлу. Леший грустно посмотрел ей вслед.

— Хотел уехать и не разговаривать ни с кем, кроме деревьев и мха. И тут она тонет. И какие черти ее туда понесли? Она ведь плавать не умеет. Теперь вот приходится разговаривать с ней, а деревья и мох забыты.

Леший будто оправдывался за свою резкость и холодность с Анфисой, за подозрения и страхи. Я промолчала. Срочно хотелось заесть горечь на душе – чувства Лешего я ощущала даже на расстоянии. Набрала горсть земляники из миски и закинула в рот. М-м-м, вкусно.

Вот они: и ад, и рай в одном месте. Здесь так прекрасно и уютно, как в самой доброй сказке – того и гляди потекут молочные реки и возникнут кисельные берега. Я даже облизнулась, словно чувствуя на губах ягодный вкус киселя. Однако каждый из нас носит на дне своей души немного ада. Пошевели его, как ил, – и тебя сожрет черный волк или мумия задушит. О, лесные боги! Как же хочется простого женского средневекового платья с длинным бордовым плащом, взмахнуть одной рукой – и на тебе скатерть-самобранка, другой – и тебе ковер-самолет с навигатором на Питер.