Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 82 – Татьяна Снежко

— Я думала, что наконец нашла свою вторую половинку… – через месяц с грустью сказала терпеливая студентка, печально хлопая длинными ресницами.

— Половинки есть у мозга. Твое левое позитивное полушарие просто отключило информацию от негативного правого, – сказал ученый, как холодная расчетливая машина. – Ты наслаждаешься собственными фантазиями. В реальности есть просто отрезки времени, в которые нам с кем-то хорошо. Три минуты. Два дня. А может, долгие годы.

— У твоего отрезка время истекло, – сказала она и ушла навсегда.

Бежало время. Он часто бродил по улицам, с надеждой вглядываясь в каждое лицо, с отчаянием ища простой улыбки или парочки добрых слов. Казалось, люди вовсе не замечают его. Как бродячая собака, он изголодался по общению с другими. Его угнетало нестерпимое чувство одиночества.

За всю жизнь он сделал лишь одно «научное» открытие: на женщин нужно время. Может, потому что за каждым открытием мужчин из его семьи стояла женщина, а может, потому что бежал от своих будущих открытий, считал их бессмысленными. Какая польза от открытия того, что рубины на самом деле зеленые? Он искал что-то, что изменит мир.

Трагедия произошла во время исследования мумии женщины, умершей в XV веке. Он извлек из ее зуба бактериальную ДНК и случайно заразился. Пока коллеги пытались выяснить происхождение бактерии и найти лечение, у него отказали ноги и руки. Жить оставалось недолго, и он сбежал от всех, чтобы не видеть страданий родных и сочувствующих взглядов коллег. Прикованный к инвалидной коляске, он оказался у Синь-камня с одним лишь желанием – умереть. Ему хотелось затеряться в лесу или утопиться.

Я смотрела на темную гладь воды его глазами и с его чувствами. Внутри нас царили такие безысходность и пустота, что хотелось выть. Тоска неумолимо сжимала мое сердце, словно пыталась вырвать этот бесполезный орган из груди в наказание за то, что драгоценное время жизни было растрачено на какую-то призрачную цель.

Вместо настоящего тепла родного человека мы оба погрузились в холод и одиночество. Мы оба дали этой чертовой мумии убить нас, бежали от любви в объятия Смерти. Лохматый, как я тебя понимаю – ведь когда-то и я отказалась от любви из-за нелепого проклятия тринадцати. В моем сердце такая же пустота, как в ракушке. Прижмись ухом – и услышишь шум морского прибоя. Сейчас, лежа на тебе, Леший, обмотанная тряпками, я готова признаться самой себе, что хочу любить, любить бесконечно и самозабвенно. Просыпаться утром на руке любимого и чувствовать на шее легкое щекотание его дыхания. Развернуться и уткнуться в грудь, вдыхая аромат… хвои. Черт побери! Нужно спасти мужика подо мной, иначе моим фантазиям никогда не сбыться.

Я снова вернулась в подсознание Лешего. Они встретились на озере. Анфиса, сгорая от тоски по мужу, бросилась в озеро. Леший так испугался за нее, что не помня себя выскочил из инвалидного кресла прямо в воду и поплыл спасать девушку. И какая сила заставила двигаться его полумертвое тело? Воспоминаний о том, как они оба попали в таинственный лес, не было. Они жили в Голубом доме – шалаше под плакучим кедром. Она назвала его Халк, поверив, что в Лешем живет дух ее мужа-спасателя.

Леший, ну же, покажи мне свой страх! Чего ты боишься? Покажи мне, кто тебя так напугал, что ты умираешь тут подо мной от этой жути? Я чувствовала чужой страх, но уже не боялась. Я проваливалась во тьму, а та не пускала. Пусти же меня к себе! Покажи! Мумия? Леший осторожно разматывал «забинтованное» лицо. Руки его тряслись, но он продолжал. В какой-то момент ленты сами сползли, и он в ужасе вскрикнул. На столе лежала Анфиса. Не может быть! Эта бедная страдалица и есть его ужас? Бред какой-то. И тут я все поняла. В его мыслях царил полный хаос. Он не мог отличить реальность от иллюзий. Считал, что они с Анфисой умерли в том озере, а сейчас оба находятся в межмирье, где проходят через все эти мучения, чтобы найти свое предназначение.