Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 90 – Татьяна Снежко

Я глубоко вдохнула волшебный аромат и словно оказалась в том прекрасном мире в лесу, созданном Анфисой. Нос щекотал свежий, пряный, смолистый, немного влажный и густой запах хвои вперемешку с цветами и лесными ягодами. От него потеплело на душе, будто сильные руки Алиссандра нежно обняли меня. Как же мог человек пахнуть елками? Он же не дерево!

Еще раз обошла комнату, заглянула в деревянные ящики с какой-то корой. Ничего такого, что помогло бы разгадать тайну перемещений в таинственный лес. Инстинктивно взялась за кулон на груди и потерла его. Как я могла забыть? У меня же есть Алатырь! Благодарю вас, лесные духи, что напомнили о таком важном предмете.

Я дотронулась амулетом до коры дерева. Не помогло. Затем положила на пень, стоящий в углу. И снова ничего. Наверное, нужно целое дерево. Только оно может быть порталом в другой мир. И тут вдруг меня осенило – а ведь в рестобаре как раз растет огромное дерево! Я еще удивлялась, для чего оно там, когда вокруг лес, зачем еще и в помещении дерево сажать. Уверена, что в этом дереве найду вход в мир таинственного леса.

Я развернулась и пошла проверять свою теорию. Возле двери застыла, упершись взглядом в картину. Как она здесь оказалась? Чего-чего, а вот этого действительно не ожидала. Волки черные и белые, мумии всякие – это ладно. Но как реальное полотно, написанное мной пятнадцать лет назад, попало в дом Лиса? Эту мою любимую картину мама «продала» тогда на выставке прохожему за предсказание о том, что голодать не буду, если начну зарабатывать эскизами на книжных страницах. Такой местный Нострадамус с набережной, утащивший часть моей души вместе с изображением в рамке.

Мои пальцы легко скользнули по застывшим на холсте краскам, словно прикасались к проводнику в мир, нарисованный передо мной. Лес, окрашенный в серую дождливую печаль, простирался на холсте, загадочный силуэт, уходящий вдаль… Я назвала картину «Глаза цвета дождя» и даже подписала в углу. Интересно, почему? Тогда, в тот момент, мне казалось, что я знаю этого мужчину и видела его глаза – серые, как у Лиса. Алатырь внезапно потеплел, и нарисованный моей рукой лес начал словно притягивать меня к полотну. Рука неудержимо потянулась к фигуре на холсте, и я в одно мгновение оказалась в том страшном дне.

И вновь я, пятнадцатилетняя девчонка, рядом с Женькой. Его глаза, открытые и затуманенные, полные отчаяния и надежды, гипнотизировали меня. Он лежал и задыхался, истекая кровью. Зубы были стиснуты, губы бесшумно шевелились. Он неистово хватал землю руками, как будто просил у нее спасения. Впервые я ощутила страх, принадлежащий кому-то другому, и проникла в чужой разум. Мысли Женьки звенели в моем сознании – любовь ко мне и желание заботиться смешались с болью от его смертельной раны. Тяжелое чувство тошноты сжало мое горло – казалось, это мне было плохо, а не ему. Кровавое пятно разрасталось все больше и больше, словно поглощая Женьку, превращая его в черную бездну. И в этот момент я впервые ощутила присутствие смерти. Женька исчез. Он растворился в небытии. Я больше не чувствовала его – только всепоглощающую ледяную пустоту. Выходит, в тот день я поняла, что ощущаю энергию и эмоции других людей, начала чувствовать то же самое, что чувствуют те, кто оказывается рядом со мной.