Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 19 – Стефания

Она провела в кладовой почти три часа, перебирая вещи из сундука одну за другой, и каждая находка подтверждала её догадку. Ваза с трещиной, внутри которой обнаружилась та же маслянистая копоть, въевшаяся в глину. Шкатулка для украшений с выпавшими перламутровыми вставками и липким налётом на внутренней стенке. Старая чернильница с засохшей тушью, которая при ближайшем рассмотрении оказалась смешанной с чем-то тёмным и маслянистым. И даже свиток с каллиграфией, на котором проступили странные потёки, похожие на следы от какой-то жидкости. Все эти вещи были повреждены изнутри, и повреждения выглядели не как результат времени или небрежности, а как целенаправленная работа — кто-то специально втирал эту тёмную субстанцию в каждую трещину, в каждый стык, в каждую пору материала, чтобы разрушить его изнутри.

Она сидела на корточках посреди кладовой, окружённая разложенными на полу предметами, и по спине бежал холодок, потому что перед ней вырисовывалась картина, которую не хотелось принимать, но нельзя было отрицать. Вспомнились слова тёти Лань, оброненные как-то за ужином, когда Екатерина спросила про Мэйлинь. Тётя Лань тогда сказала, что молодая госпожа была красивой и капризной, любила дорогие вещи и часто переставляла их в своей комнате, а ещё у неё был свой будуар, куда слугам входить не разрешалось. И ещё тётя Лань упомянула, что некоторые из этих вещей потом стояли в покоях генерала, потому что Мэйлинь говорила, будто хочет украсить его комнату, чтобы ему было уютнее, и он, ослеплённый любовью и доверием, соглашался.

«Она делала это специально, — пронеслось в голове Екатерины, и внутри всё похолодело. — Она не просто ушла от него. Она сначала разрушила всё, что ему принадлежало. Она отравила его вещи. Она отравила его дом. Она хотела сломать его дух, чтобы он не мог сопротивляться».

Она взяла в руки вазу и поднесла её к свету, разглядывая тёмный налёт на внутренней стенке, и вдруг осознала, что это не просто грязь и не просто порча, а нечто более страшное — яд, который въедался в материал и постепенно разрушал его изнутри, и если яд был в вещах, то он мог действовать и на человека, который эти вещи трогал, которому они принадлежали, который жил среди них. Вспомнилось, как Линь Шэн говорил ей, что после ухода Мэйлинь он чувствовал себя всё хуже, что его окружение словно сжималось вокруг него, что он терял не только зрение и ногу, но и память, и надежду, и волю к жизни. Теперь это обретало страшный смысл — это было не просто следствием отравления, это было следствием того, что всё вокруг него пропиталось этой чёрной липкой ненавистью.

Она решила попробовать очистить одну из вещей, самую простую — старую деревянную расчёску, что лежала на дне сундука. Работа заняла больше часа: она действовала осторожно, в несколько этапов, нанося тонкие слои растворителя, соскабливая плёнку скальпелем в самых трудных местах, полируя поверхность мягкой тканью. И каждый раз, когда тёмный налёт отходил и под ним появлялось чистое, светлое дерево, её наполнял странный прилив сил, словно вместе с грязью она счищала что-то тяжёлое, давящее, что мешало дышать. Когда расчёска была готова, она положила её на ладонь и долго смотрела, как гладкое дерево поблёскивает в свете масляной лампы, и вдруг заметила, что голова, которая ныла весь день, перестала болеть, а дышать стало легче, словно она сама освободилась от какой-то тяжести.