Книга Моя Ошибка, страница 3 – Никтория Мазуровская

Соня была ярко-рыжей пышечкой, любила носить костюмы, но черный цвет позволяла себе только в обуви и сумочках, не более. Черный ей не шел. А вот шикарный белый, красный, изумрудно-зеленый, оттенки бежевого, - да. И обязательно помада на губах. Он помнил ее помаду на вкус.

А сейчас к нему в пол оборота стоял совершенно другой человек.

Кажется, даже рыжие кудряшки потускнели, или это из-за того, что кудряшек больше не было? Волосы прямые, убранные в низкий пучок, на лице дневной макияж, но мешки под ее глазами замаскировать, кажется, было невозможным.

Черный брючный костюм его убивал.

Бледные пальцы сжимали чашку из прозрачного стекла с зеленым чаем на вид.

Соня ненавидит зеленый чай и обожает кофе. Может его литрами пить, а потом спокойно завалиться спать.

— Доброе утро, - он ответил не сразу, пришлось прочистить горло.

Больше ничего не сказал. Просто тупо смотрел на нее и пытался понять, что стало причиной таких разительных перемен в этой, без сомнения, самой дорогой для него женщине.

Не может быть, чтоб это все было из-за него. Он отказывался верить в это. Не мог он ее сломать. Не мог.

Она пережила смерть своего мужа и не сломалась, а она его любила, он точно знал.

А между самим Максом и Соней чувство только начало зарождаться, когда он ушел. Хотя, возможно, - он ведь как только закрыл за собой дверь этой квартиры, понял, что натворил, что надо вернуться, стать на колени и молить о прощении. А лучше уйти, купить кольцо, и вернувшись, заставить ее согласиться выйти за дурака замуж.

Ничего из этого он не сделал.

У нее, наверное, все тоже было серьезно. Тоже в крови. В сердце.

Вспомнил то утро, когда был беспомощным, немощным. Вспомнил ее глаза, полные слез и боли за него.

У нее должен быть муж, который сможет каждый день носить ее на руках, заниматься с ней любовью без проблем и перерыва. Дарить ей удовольствие. А не обременять, маячившим на горизонте, инвалидным креслом.

А сейчас, смотря в ее мертвые, без каких-либо эмоций глаза, он боялся спросить, что с ней случилось и не виноват ли в этом он сам?!

Потому что, если так, то она его не простит. Как он может надеяться на ее прощение, если сам это сделать не сможет?

***

Соня отвернулась от мужчины, посмотрела на идущий снег за окном, сделала еще глоток зеленого чая. Вкусного, кстати, никогда бы не подумала, что этот «силос» будет ей нравиться. Терпкий вкус, интересный запах скошенной травы, мята. Вкусно же, спасибо Сереже за то, что заставил попробовать.

— Завтрак на столе, дверь за собой захлопнешь, а мне уже пора.

Она взглянула на часы: без пятнадцати девять, у нее как раз есть время, чтобы заскочить в офис, проверить как идет подготовка свидетельницы по делу, и успеть на кладбище вовремя. И цветы еще надо купить не забыть.

Максим смотрел на нее так, будто и не узнавал совсем.

А если так, какого черта он вообще к ней приперся ночью? Пьяный, еле стоящий на ногах.

Она только уснула, даже снилось что-то, как вдруг звонок в дверь согнал сонную марь.

А там он, - мужчина, который, так и продолжал жить в ее сердце, мыслях, душе. Мужчина, которого она звала на помощь, по ночам рыдая в подушку. Мужчина, имя которого кричала во сне, а потом просыпалась и закрывала рот руками, кусала губы до крови.

Максим Золотарев был тем, кто смог бы вытащить ее со дна отчаянья и горя.