Книга Так Бывает, страница 142 – Никтория Мазуровская

На этом, можно сказать, приключения закончились, потому что дамочки вырубились через минуту и спали мертвецким сном.

Ехать им недолго, но он и сам успел разомлеть от тепла, исходящего от прижатого к нему тела Тани. И таки не сдержался, прижался лицом к ее макушке и просто дышал, вспоминал это ощущение ее запаха на себе, наслаждался этим мгновением спокойствия и тишины.

Но, как оказалось, Таня не спала, просто затаилась.

В какой-то момент все ее тело вмиг напряглось и застыло, будто она ждала чего-то от него. Дима молчал, не хотел нарушать этот хрупкий и удивительный момент спокойствия между ними.

Таня вдруг подняла голову к нему выше и заглянула в лицо, и он мог поклясться, что никакой пьяной она не была. Зеленые глаза были удивительно серьезными и сосредоточенными.

Она аккуратно высвободила свою руку из его ладоней, и прижала ту к его лицу.

— Небритый, – тихо заметила, но так и не убрала своей теплой ладони от его лица. А он не удержался, прижался крепче, потерся о ее нежную кожу.

— На дворе уже светает, вот и отросло, – прижал своей ладонью ее руку к себе еще крепче, еще ближе, кожа к коже, но ему мало. Мало этого ощущения.

И по ее чуть открытым губам, взволнованному дыханию, понял, что и ей мало этой ласки.

— Почему ты такая, Таня? Почему?

— Какая такая? – после его слов она насторожилась, и снова замерла, как лань, перед тем как сорваться с места от своего охотника.

Не хотел, не осознавал, но руки на чистом рефлексе стиснули ее со всей силы, чтобы не убежала. На ходу из машины не сиганет, но мало ли?!

— Вот такая, – заправил локон, упавший ей на лицо, – Такая моя, единственная, любимая, и такая упрямая, а?

— Не знаю, Дима, вот такой выросла. А ты?

— Что я?

— Почему ты такой?

— Какой? – переспросил требовательно, а сам замер в ожидании. И, кажется, весь мир остановился вместе с ним.

Она приподнялась, и теперь их лица были на одном уровне. Глаза в глаза. Губы к губам.

Воздух в машине вдруг стал разряженным и слишком жарким.

У него дыхание перехватило от ее жаркого взгляда, а Таня, не будь она все же немного пьяная, так бы и не решилась к нему прикоснуться. Но она была пьяная, поэтому, облизнув губы, наклонилась к нему, убирая между ними всякое расстояние. И застонала, когда он ей с жаром ответил.

Смял ее губы. Рыкнул на нее, чтобы не мешала ему своей инициативой. И с упоением начал облизывать ее губы, слегка покусывая, пить ее дыхание, наслаждаться сладким привкусом вина. Но Таня, не была бы его, если бы спасовала, и уже он еле сдерживал дрожь собственного тела и рокочущий внутри стон, от ее проворного натиска требовательных губ и языка.

Откуда нашел в себе силы отстраниться?! Не знал ответа, но если бы не прекратил ее так откровенно целовать, и мять руками нежную кожу под жакетом, то, та единственная пуговица на нем их бы не спасла.

— Какой такой, любимая? Ты не ответила.

Зеленые глаза были затуманены страстью, и реальность плохо осознавали, но Таня сморгнула это наваждение, глубже вздохнула.

— Почему я без тебя не могу спать? Почему мне без тебя трудно дышать? – она шептала ему в шею, и он не мог понять, отчего его начало колотить, от этого жеста или от ее слов? – Почему, несмотря на все, я умираю при мысли, что ты больше не мой? Почему ты такой, Дима?