Книга Так Бывает, страница 166 – Никтория Мазуровская

Сын быстро вылетел в прихожую, и через минуту уже хлопнула входная дверь, а через две послышался заведенный двигатель и шум открываемых ворот.

Дима встал, потянулся, скривился от того, что кости в плечах хрустнули, возраст начинал брать свое, но у него есть стимул, чтобы держать себя в форме.

Он очень надеялся, что у них будет девочка. Он об этом мечтал, грезил, практически.

Такая же упрямая как мама, с зеленющими очами и немного вздернутым носиком. А волосы темные и густые. Он уже сто раз, мысленно, себе представил это маленькое чудо в розовых пинетках, шапочке.

Или вот, ну не дурак ли, посмотрел в интернете, как косички заплетать. Господи, оказывается этих самых косичек такое великое множество, что он растерялся немного. Ужас. И решил, что лучше два хвостика и банты, большие такие, белые обязательно. Но это в школу, на первое сентября.

И долго вспоминал, куда подевал подаренную жене биту. Пригодится, на будущее.

Тихо поднялся в спальню.

За дверью, в ванной, слышалось, как льется вода.

Все-таки, наверное, плачет.

Зашел.

Так и есть.

Стоит под струями, вся замерла, сжалась, только, что не всхлипывает.

Быстро разделся.

Бесшумно раскрыл створки душевой кабины.

И крепко прижал вздрогнувшее тело жены к себе.

— Ну, что ты? Что?

Повернул ее лицо к себе, всматривался во влажные глаза, полные паники, стирал пальцами мокрые капли воды и слез.

— Дурочка, ну вот, что мне душу рвешь своими слезами? Тебе не холодно? – рука потянулась к кранам, вода была, как для него слишком прохладная, сделал горячее.

— Скажи, что ты знаешь! Скажи, что знаешь! – потребовала и сразу всхлипнула так жалобно, уперлась лбом в его плечо, – Скажи, что знаешь!

— Знаю, милая, знаю! Перестань! Тебе нельзя!

— Мне так страшно, Дима, мне так страшно. Вдруг что-то пойдет не так?!

— Все пройдет так, не думай по-другому. Завтра мы вместе съездим к врачу, и он все подтвердит, и убедит тебя, что с малышом все в полном порядке. Не бойся, я рядом.

— Я знаю, знаю, только мне все равно страшно.

— Теперь нас больше, ты не одна, бояться будем вместе, но лучше радоваться. Ты ведь рада?

Он замер после своего вопроса. То, что он рад безмерно, он это знал. А вот она? Ему самому было очень страшно, в этот миг и момент, в ожидании ее ответа.

— Да, да, только я боюсь.

Облегченно выдохнул, поцеловал мокрую макушку.

— Я тебя люблю, и у нас всех все будет хорошо. И с малышом тоже.

— С малышами, – тихо поправила.

— С малышами, – повторил он, и только потом дошло, что такое она сказала, – Как с малышами? Во множественном числе?

— Да, – кивнула и, сильней прижалась к нему, – Я старо родящая, и у нас там двойня,– я уже была у врача,– и мне страшно, ужасно страшно. Но ты сказал, все будет хорошо, правда? – Таня подняла голову и посмотрела ему в глаза, ища ответ на свой вопрос.

— Правда, Танюша, правда! Все будет хорошо!

— Я тебя люблю, – она поцеловала его первой, дотянулась до губ, смешивая их дыхание.

— Я знаю, малыш, и я тебя люблю!

А, спустя семь очень сложных и порой, доводящих до ужаса месяцев,– беременность все же была сложной не только для Таниного здоровья, но и для его нервов,– на свет появились, с разницей в полчаса Александра Дмитриевна и Олег Дмитриевич Мелеховы, очень красивые, но очень крикливые двойняшки.