Книга Стану Солнцем для Тебя, страница 138 – Никтория Мазуровская

Не понимал пока ни хрена.

Как можно человека любить и подсадить его на наркоту, каждый раз от встречи к встрече превращать его в ходячий труп, собственноручно травить ядом, убивать? Это, что ли, ее любовь? Если да, то очень-очень извращенная и ненормальная. Да язык не поворачивается ЭТО любовью назвать. Херня все это! Она долбанная сумасшедшая психопатка, которая загубила жизнь его брату, родителям и не родившемуся племяннику, а теперь нацелилась на его семью, стоило ему ее только обрести. Ребенка она, видите ли, не тронула, а матери его лишить не побоялась, тварь такая?!

Кажется, свое решение он уже принял.

— Шестерых хватит, они будут в гражданской одежде, ничем не будут привлекать внимания: никаких раций в ушах или телефонов у уха, – Руслан замолчал, подумал и добавил, – Пневматика или боевые?

Руслан смотрел на Костю и ждал его решения. Если пневматика значит все будет официально, понаедут менты и журналюги, делу дадут огласку и ход, ее скорей всего посадят. Но, во-первых, добраться до нее там будет сложней, а во-вторых: кто даст гарантию, что оттуда она не доберется до его семьи?

— Боевые, Руслан, боевые.

И никто больше и слова не проронил, все и так стало понятным. Он только что подписал для Насти смертный приговор, потому что как только эта тварь появится он спустит с поводка охрану, а самое главное Зиму, а она еще за всю свою многолетнюю карьеру не промахивалась. И ему с этим решением жить и спать, желательно спокойно и в одной постели с женой под боком: живой и невредимой. Если так нужно, если другого выхода Костя не видел, значит будет идти по головам, будет глотки рвать и убивать, сам себя удавит, но не даст какой-то чокнутой на всю башку бабе навредить его семье.

* * *

Марина волновалась.

Ходила из угла в угол и никак не могла успокоить бешено стучащее сердце, руки заламывала, разминала, кулаки сжимала и разжимала. Специально себя занять пыталась, чтобы не думать, не гадать.

— Мам, ты чего?

Илья заглянул на кухню, посмотрел на мечущуюся туда-сюда мать, о чем-то задумался, а потом все-таки подошел к ней, поймал за руку и обнял.

— Ты себя плохо чувствуешь?

Сын обеспокоенно заглянул ей в лицо, своими серыми глазами ей всю душу наизнанку выворачивая. Вот этим открытым беспокойством и выворачивал.

— Нет, зайчик, все хорошо, я просто волнуюсь за папу, – Марина прижала сына к себе, пытаясь так успокоиться, а сердце глупое все стучало и стучало.

— Ой, как стучит быстро, мам, может тебе чаю с мятой заварить?

— Нет, зайчик, все нормально, это пройдет.

— А что с папой? Он же на работе просто.

— Да-да, на работе, там у них проблемы, вот я и волнуюсь.

— Мама, я же не маленький мальчик, зачем ты мне врешь? Не хочешь говорить, так и скажи, ладно? – он снова заглянул ей в лицо, потянул ее на себя и поцеловал в щеку, – А чай я все-таки заварю.

Сын стал спокойно доставать с нижней полки заварку для чая, в холодильнике взял мяту свежую, и включил электрочайник.

Вырос ее мальчик, вон как быстро на кухне управляется.

— А Любаша где?

— Я их с Васей отпустила, им надо было на дачу съездить, пусть отдохнут, сами с ужином не справимся, что ли?

— Справимся-справимся, – мальчик для убедительности покивал головой, а потом хитро на нее глянул, – А может, пиццу закажем?