Онлайн книга «Стану Солнцем для Тебя»
|
Это ж надо?! А главное, сама, сама виновата, не фиг было вчера нюни распускать, тоже мне, железная леди, ёлки-дрова, пошла бы еще, из-за этого конченого мудака, из окна сиганула, вот ему радости привалило бы?! Чего ради, спрашивается, собрала этот шабаш и пошла в отрыв? — О-о-ох, я лучше еще полежу, – сдавленно простонала, и пришлось честно признаться, что попытка встать с кровати безуспешно провалилась, пол чуть не принял ее бренное тельце в свои радостные, но очень твердые объятия, -только этого для полного счастья не хватало. Голова раскалывалась, головокружение, хоть и проходило, но в целом самочувствие напоминало… Нет, такого точно давно не было и никакие подходящие эпитеты в голову не приходили. Пустыня. Сахара. Вот. Пить хотелось, до ужаса, но страх таки грохнуться на пол был намного больше, чем желание пить. Так оконфузиться, хотя не перед кем, – в спальне она была одна,– было выше ее достоинства. Куда все подевались? Точно помнила, что они вместе шли по парку. Песни. О да, что это было за дивное трио, пьяных в стельку женщин, орущих на всю ивановскую?! Но стыдно не было, этот период, кажется, она переросла. Совесть умерла давно, и воскресать, не намерена. Вот и ладно, жить так проще. И ноги, точнее ступни, были свинцовыми просто, от каблуков она так не устает: может себе позволить купить хорошую качественную обувь с удобными колодками: для ног кайф, а для всех красота. Промелькнуло смутное воспоминание чуть теплого асфальта под ногами, приятное ощущение твердости и шершавости. Етить, твою, растудыть! Болезненная яркая вспышка, голова грозилась взорваться, а перед глазами тот самый асфальт и Таня, которая стащила свои туфли или босоножки? Не суть, главное, какое у нее было выражение на лице: неземного блаженства, ортопедического оргазма. И они с Викой решили не отставать от подруги, тоже свою обувь поснимали. Круто было! Да! Только сейчас она не уверена, что вообще сможет ходить в ближайшее время. Больше она так не пьет! Ни за что! Та-а-а-к, а потом что? Дима? Что-то такое она помнила, и голос, и запах этот его. Точно, там был Дима! Машины. Кто-то шепотом ругался, матом, и нес ее на руках в квартиру. В постели было очень жарко. Ее кто-то обнимал с одной стороны, а вот с другой, пинался локтями. Вика, сто пудов, Вика! У нее дома такая кровать огромная стоит, там вшестером можно спать спокойно. Ей, видите ли, простор нужен! Точно, синяк на ребрах поставила. Кинули по ходу ее собутыльницы. Ну и ладно, ей больше места досталось. Спать тянуло все больше и больше, а вот на душе было тревожно. И плюнуть бы на все, хоть раз плюнуть, и забыть обо всем на свете, спрятаться под одеялом и забить на весь мир, пусть катится лесом в далекие дали… Прятаться не ее вариант. Внутри все бунтовать начинает, когда поддаёшься собственной слабости, когда потакаешь ей,-от себя же самой становится противно и тянет блевать. Слабости нет места в этом мире и в ее жизни! Другой кто, опустил бы руки, а она не имеет права, просто не имеет. Время уходит, ускользает, как сквозь пальцы вода, и от нее зависит, что останется, после нее, в жизни Ильи, ее маленькой радости, ее маленького солнышка. А еще был Костя, которого по дурости, тоже почему-то не хотелось бросать одного, с проблемами наедине. |