Книга Стану Солнцем для Тебя, страница 61 – Никтория Мазуровская

Похлопала застывшего мужчину по лицу и отдернула руку, вытерла о штанину. Отошла и повернулась спиной.

— Проваливай из моего дома, и молись, Андрюша. Ты хотел войны, отлично, но получишь ты охоту на смертника. Удачно спрятаться, зайчик!

Лучшая защита – это нападение. Добавить еще, к этому, снисходительный тон и капельку презрения к своему противнику, и он от злости лопаться будет, ярость замоет глаза, и ошибки посыплются друг за другом, как из рога изобилия.

Только радость от маленькой личной победы…ее просто не было.

Чему тут радоваться?

Тому, что в очередной раз оказалась дурой? Доверилась тому, кому не следовало? Снова ошиблась в человеке, только теперь эта ошибка могла стоить непомерную цену?

На душе пусто стало.

Изнутри все рвалось наружу, криком, но успела только в ванную на первом этаже забежать, зажать рот руками и заорать, что есть силы, чтобы стало легче дышать и думать, чтобы можно было просто легко вздохнуть.

Слезы лились, а легче не становилось.

Руки в кровь закушены, во рту появился металлический привкус, и ее замутило еще больше, рот слюной наполнился, но не могла отнять руки от лица, потому что так и орала.

Съехала по стенке и не могла встать, чтобы дверь на щеколду закрыть.

Так и сидела, пока не почувствовала горячие крепкие руки.

— Твою мать, идиотка, вставай! – Костя пытался ее поднять, но она сопротивлялась, дергалась, – Марина, вставай, пол холодный! Слышишь?

А она не могла, она кричала, а он не слышал или слышал, но не мог понять.

Костя оставил попытки ее поднять и сам сел рядом, растянулся, и перетянул ее к себе на колени.

От него сильно пахло табаком и дымом, очень сильно, почти до тошноты, но Марина вдыхала глубже и глубже, ей от этого терпкого горького запаха становилось легче.

Он вытирал ее щеки своими пальцами, второй рукой крепко обнимал за спину, давал ей опору и тихонько раскачивался, и ее укачивал, как маленького ребенка.

— Не плачь, Марина, не плачь! Не знаю почему, но я из-за твоих слез убить могу, и это очень хорошо, что твой Андрей отсюда убрался, а то могла случиться беда.

— Он…он не мой! – попыталась возразить, но вышло невнятное мычание, за которое было стыдно перед самой собой.

— Ладно, – Костя кивнул, лишь обнял уже обеими руками, грел ее, спасал от холода и пустоты внутри, – Не твой и хорошо, мне теперь спокойней.

Маришка, когда поняла, на что он намекает, начала хохотать и плакать одновременно. Смотрела на него, как на сумасшедшего.

— Господи, ты думал, я с ним сплю?

— Ну, моя милая, я чего только не передумал. Ты очень красивая женщина, тобой невозможно не восхищаться, – она смотрела ему в глаза и видела, чувствовала, что он говорит ей правду, что он открылся, – И, конечно же, я думал: кто тот счастливчик? Ревновал.

— Ревновал?

— Ревновал, – повторил ей, будто саму же ее хотел в этом убедить, – Не имел права, злился и ревновал. Да. Вот такой я… не знаю кто. У нас с тобой все вышло неправильно, Марин, а во вторые шансы я не верил никогда, да и ты, тоже думаю, не сильно веришь в чудеса. Не знаю, как после всего, ты вообще смогла терпеть меня рядом… – он грустно улыбнулся, – Но я твой запасной вариант, так ведь?

— Мне хочется попросить прощения, но я не буду. То, что сказал тебе Разецкий – это правда, почти.