Книга Не уходи. Останься, страница 89 – Никтория Мазуровская

Она будто умерла в один миг, а в другой- уже воскресла.

Затопило болью! Яростной, злой, бешеной. Она жалила, кусала. На куски рвала.

— У моей жены хватает украшений, да, дорогая?

Своей ладонью подхватил ее ослабевшую, поднес к губам, и по очереди поцеловал кольца, которые она так и не сняла.

Дима дрожала, от злости, от боли.

Хотела кричать! Орать! Выть, потому что от его касаний было невыносимо хорошо и больно.

Этот чуть хрипловатый наглый голос прошелся морозом по коже.

Губы, привычным жестом коснулись обнаженной шеи.

Она не выдержала этой пытки, не сумела себя сдержать и отшатнулась от него, демонстрируя всем окружающим свою слабость.

Но не смотрела на своего… мужа. Не могла она смотреть ему в глаза. Права не имела.

Зато смотрела в глаза другому.

Рома стоял в конце зала и глядел на них.

И Дима, наконец, поняла с кем он говорил по телефону. Кого скрывал. Из-за кого нервничал.

У нее в очередной раз мир рухнул под ногами.

Но руки, которые так и не стали чужими, смогли удержать от падения.

Голос, что мучил в кошмарах и наяву, прошептал:

— Не уходи!

Москва, Россия. Сейчас. Отель Marriott.

Яркий свет софитов, вспышки камер, журналисты, чужие люди, партнеры, коллеги и, кажется, даже дорогая женщина, дорогая не от количества бриллиантов на прелестной шейке, а дорогая сердцу.

Все это вмиг стало неважным.

Абсолютно.

Померкли краски ярких платьев, потускнели блики драгоценных камней.

Шрайман будто ослеп и оглох для окружающего мира.

Его не волновало сейчас, что Катерина, которая стала дорогой и значимой, обеспокоенно гладит его по плечу, пытаясь утихомирить.

Плевать хотел на Самсона, что буквально стал перед ним, пытаясь загородить и скрыть своим телом людей впереди.

У него дух из груди вышибло. Напрочь. И воздуха не хватало. А в голове набатом стучала тревога.

Но он никогда и ни за что не сдвинется с места. И не сделает больше ничего, что могло бы навредить хоть как-то Диме. Никогда.

Потому что какие-то минуты назад, он — Игорь Шрайман, ощущал себя победителем. С чего вообще такое ощущение появилось — не ясно, но оно было. Мимолетное. Обжигающее. Было и исчезло.

Когда увидел, как за Димой с самого начала вечера наблюдает… этот… даже имя мысленно произнести было больно. Муж. Ее законный супруг.

Игорь не удержался. Подразнил. А теперь и сам не рад.

Он бы хотел спрятать ее, защитить от всего мира. И сделал бы это, — плевать на все остальное. Видит бог, Дима достаточно пережила и настрадалась. И он последний, кто причинит ей очередную порцию боли.

Нет, этого он хотел меньше всего на свете.

Но появление Ибрагима здесь…, вывело из себя. Взбесило.

Кто бы что ни говорил, и как бы ни считала сама Дима, Игорь не верил ему. Не верил. И в любовь его не верил.

Только, его, Игоря, никто о помощи не просил, и мнения по поводу этой ситуации не спрашивал.

Меньшее, что он может сделать сейчас, — это успокоиться, взять себя в руки, засунуть свою злость куда подальше и завершить вечер без передряг. Потому что Дима слишком много сделала для него, а он не скотина неблагодарная.

Но все это не важно, по сравнению с другой причиной.

Тогда, в ее комнате, она промолчала. На его вопрос: любит ли? Не ответила. Этой женщине проще стоять полностью голой перед чужим мужчиной, чем ответить на вопрос: любит ли она своего мужа?! Простила ли?