Книга Не уходи. Останься, страница 95 – Никтория Мазуровская

Шорох сзади. Чертыханье. Отряхивает свой костюм от пыли. И к ней идет.

Один шаг. Пульс в висках тарабанит.

Второй шаг. Воздух в легких застыл.

Третий шаг совсем рядом. Миллиметры разделяют два тела.

Она спиной ощущает, как сильно бьется его сердце. Чувствует жар его тела. И до дрожи хочет сделать шаг назад и поддаться искушению. Опереться на него. Ощутить опору в мире. Самую надежную, какую только можно придумать.

Никто из них этого делать не стал, и хорошо. Можно выдохнуть и перестать так сильно сжимать зубами щеку изнутри, — вкус собственной крови во рту и так до тошноты доводит.

Ибрагим проводит кончиками пальцев по ее обнаженной руке, обхватывает запястье и поднимает выше к своему лицу.

Подул на кожу. Коснулся губами. И второй рукой снял с большого пальца кольцо. Стремительно, чтоб не опомнилась, надевает на свою руку.

Дима к нему развернулась и только хотела сказать, чтоб вернул, но ее перебили.

— Это мое.

Да и сказать даже нечего. Его обручальное кольцо, которое все так же идеально сидит на безымянном пальце правой руки.

Но говорить этого вслух она не собиралась. Да и ничего вообще говорить не собиралась.

Дверь в комнату открылась и в нее влетел злой, как черт, Шрайман:

— Мы уходим!

За ним стоит Вася, и Катя, которая переминается с ноги на ногу, не зная куда глаза деть.

— Что случилось?

— Ты моя охрана или как? — у Игоря глаз задергался, но говорил он с таким тягучим презрением ко всему, что Дима была в шоке, — Со своими личными делами разберешься потом.

Сказать, что напряжение достигло своего пика, — это ничего не сказать. Его можно было ножом резать.

— Игорь, что происходит?!

— Я устал, мы уезжаем. Данила уже внизу с остальными.

— Ничего не понимаю, но раз так хочешь…

— А тут и понимать ничего не нужно, милая, твой босс ревнивый сукин сын, вот и все.

От этих слов был эффект взрыва ядерной бомбы, не меньше. Шрайман весь побагровел, Вася отвернулся, Катя выпучила на них глаза.

А Дима… она не собиралась вмешиваться в игры «взрослых мальчиков».

— Ясно, мы уходим, Роман пришлет адрес, если ты еще хочешь поговорить.

— О чем он хочет поговорить, Дима? — Игорь стремительно подошел к ней, схватил за руку, сжал. И увидел, что кольца нет, медленно повернулся к Ибрагиму и уставился на его руку, — Ты же… ты не можешь вот так простить все. Ты же не дура, Дима, — шепчет потрясенно.

Ибрагим же старательно себя сдерживал, но, видит бог, этот собственнический жест его добил. Привел в неконтролируемое бешенство.

Он несколько лет не видел свою женщину. Не смел показываться ей на глаза. Не трогал, не касался. Только говорил с ней мысленно, и то, когда сил себя контролировать не было.

А этот… какой-то левый мудак, знающий ее каких-то пару месяцев, позволяет себе такое?!

Ни Дима, ни второй охранник даже дернуться не успели, как их драгоценный босс был схвачен за грудки и припёрт к стенке.

О, этот взгляд, полный сдерживаемой ярости и желания пустить сопернику пулю в башку. Он Ибрагиму знаком, да, каждый день на протяжении этих месяцев видел в зеркале.

— Моя жена и вправду не дура, это ты точно подметил. Но говорить со СВОЕЙ женой я буду столько, сколько захочу и сколько она мне позволит, ясно?

— А где ты был, когда твоя жена превращалась в убийцу, а? Где были твои разговоры?