Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 16 – Лев Брусилов

Полковник Трауэршван, сколько лет прошло, уже давно умер отец, часто вспоминал, что батюшка, царствие ему небесное среди сонма ангелов, был прав. Помог Александру Генриховичу красивый почерк, ой как помог.

Но чтобы двигаться дальше, чтобы выбраться из провинции и осесть где-нибудь в одной из столиц, возможно даже стать генералом, красивого почерка явно мало. Нужно проявить себя непосредственно на жандармском поприще. И убийство полицмейстера как раз давало ему такой шанс.

После совещания у губернатора все его участники разошлись по своим служебным местам и принялись составлять планы расследования. Полковник Трауэршван вернулся в губернское жандармское управление на улице Купельницкой вместе с Зинковским и тотчас пригласил штаб-офицера к себе в кабинет.

Зинковский, состоявший в звании капитана, был самым доверенным лицом Александра Генриховича. Особым умом штаб-офицер не блистал, но это было и не нужно. У капитана были другие достоинства. Когда шеф жандармов выбирал себе помощника, он прежде всего обращал внимание на готовность слушать и выполнять указания. У Трауэршвана было несколько кандидатур на это место, и он весьма тщательно подошел к отбору, применив при этом довольно хитроумный прием, о котором ему когда-то рассказал отец.

У полковника на столе стояла оставшаяся от прежнего начальника бронзовая пепельница в виде черепахи. Сам Трауэршван не курил, пепельница ему была не за надобностью, но он ее оставил. Хорошо сработанная, с откидной крышкой, она, стоя рядом с чернильным прибором, как нельзя лучше дополняла его.

Как только первый кандидат зашел в кабинет для беседы и сел на предложенный стул, как Трауэршван велел сдвинуть эту пепельницу на вершок. Эта просьба, может показаться странной, и в этом, как говорил отец, и есть тайная сила ее.

Какое-то время соискатель сидел и удивленно смотрел то на саму бронзовую черепаху, то на Трауэршвана, а потом спросил:

— Зачем?

После этого вопроса Александр Генрихович даже слегка оторопел. «Что значит зачем? – мелькнуло у него в голове. – Ну хотя бы затем, что я так велел».

Однако вслух он этого не сказал, просто про себя сделал вывод: кандидат ну никак не годится на должность помощника, не такой человек ему нужен. Полковник тем не менее еще какое-то время поговорил с офицером, задал малосущественные вопросы и отпустил.

Второй кандидат после предложения сдвинуть пепельницу на вершок начал с того, что поднял руки с чуть скрюченными пальцами, точно готовился кого-то напугать, и замер, посидел так некоторое время, затем спросил, не глядя на Трауэршвана:

— А вершок – это сколько?

— Ты не знаешь? – в свою очередь спросил его шеф жандармов, удивляясь тому, как такой человек попал в их ведомство.

— Знать-то я знаю… – начал жандарм и осекся, потом, просительно глядя на Трауэршвана, продолжил: – Только вот как отмерить этот самый вершок? Мне бы мерку какую, щепочку там или кусочек бечевки нужного размера, я бы приложил к столу и по нему сдвинул… А так… – он пожал плечами.

Этот соискатель тоже не годился.

Третий нисколько не удивился приказу, что уже само по себе вселяло надежду.

— Сдвинуть на вершок? Это мы сейчас, это мы легко… – начал он уверять начальника, затем сдвинул бронзовую черепаху чуть ли не на целую пядь. – Вот, пожалуйста, сдвинул на вершок! – указал он обеими руками на пепельницу.