Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 18 – Лев Брусилов

— И мы с тобой во всем губернском городе… – шеф жандармов поднял указательный палец и прочертил им в воздухе круг, – единственные люди, которые понимают, что убийство политическое…

Трауэршван даже не поинтересовался у своего помощника, считает ли он это убийство политическим, для шефа жандармов все было и так понятно. Считает. А как иначе?

Дальше Александр Генрихович принялся дотошно объяснять помощнику, какие выгоды именно им – он так и сказал – «нам» – принесет расследование политического дела.

— Ты пойми, если мы с тобой отыщем, разоблачим и обезвредим одиночку террориста, большое будет дело, нам почет, уважение… но этого, – он, показывая недовольство, сморщился, – этого недостаточно. Чтобы вместо почета получить настоящую славу, чтобы наши с тобой имена прогремели на всю империю, от варшавских костелов до сахалинской каторги, нам нужно совсем, совсем другое.

— Другое? – Зинковский произнес свое первое слово. Полковник поймал себя на мысли, что иногда молчуны ему нравились, а иногда они раздражали, и сейчас был второй случай.

— Да, – произнес он, кривя губы. – Нам нужен не террорист-одиночка, а целая террористическая организация, какой-нибудь «Черный передел» или… – Он задумался и, приложив пальцы ко лбу, принялся медленно потирать его. – Или, скажем, «Черная карусель»…

— А почему – карусель? – спросил Зинковский.

— Тут все ясно, полицмейстера убили на карусели.

— А почему – черная? – не унимался штаб-офицер, и уже вопросы начинали раздражать шефа жандармов.

— Потому, – ответил Трауэршван, – что звучит устрашающе. А если мы к этому присовокупим и фамилию этих близнецов, то получится совсем ужасно. Ты только вдумайся: «Черная карусель братьев Человековых».

— Да! – согласился Зинковский. – Звучит как-то, как-то, – он замолчал, подыскивая нужное слово, – по-людоедски…

— Именно! – обрадованно поддержал своего помощника Трауэршван. – Я вот долго думал, что мне не нравится в фамилии этих близнецов. Вроде фамилия как фамилия, есть и пострашнее, а ты сказал «людоедская», и я сразу все понял. Эти Человековы ездят по всей империи под видом предпринимателей, строят карусели, а на самом деле они ведут подрывную работу против властей, как местных, так и… – полковник указал пальцем в потолок, но, чтобы быть полностью уверенным в том, что его помощник понимает, о ком идет речь, чуть подавшись вперед, тихо уточнил: – Против царя. А что это значит? – Вопрос был риторическим.

— Что? – поддерживая беседу, вопросом на вопрос ответил Зинковский.

Шеф жандармов положил левую руку на стол и провел ладонью по зеленому сукну, ногтем поддел какую-то прилипшую соринку и скинул ее на пол, после чего продолжил:

— Если мы с тобой, Иван, сможем, а мы сможем, я в этом уверен, разоблачить и уничтожить эту организацию, то перед нами откроются такие перспективы, от которых дух захватит. Я вот только подумаю об этом, а у самого в груди теснит и воздуха не хватает. Мне… – полковник запнулся, чуть подумал, махнул рукой, – да что там мне, тебе, скорее всего, предложат возглавить губернское жандармское управление… – Трауэршван не договорил, потому что штаб-офицер, дело в иное время невиданное, перебил его.

— А вы как же? – На лице удивление, смешанное со страхом.

— Меня переведут в столицу… – сказал небрежно, даже с какой-то ленивой неохотой, после чего тяжело вздохнул и продолжил: – А там работы! Непочатый край…