Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 62 – Лев Брусилов

Затем уже он допустил ошибку: не удержался и после беседы со Сверчковым доложил наверх о большом прогрессе в деле убийства полицмейстера. Однако нерасторопность почты, которой для своего доклада воспользовался губернатор, в какой-то мере помогла ему, а иначе иметь бы Петру Михайловичу бледный вид, потому что все, что он докладывал, было ложью. Но не будем забегать вперед, все изложим по порядку.

Голова нашлась четырнадцатого августа, в среду, это был первый день Успенского поста. Извозчик Пустовалов Матвей Сидорович с самого утра был в трудах, лишь кого-то отвезет к вокзалу, тут же садятся – и давай на Фунтовку, с Фунтовки на Кутумовскую, оттуда на улицу Красную, и так весь день. Не евши, не пивши, только останавливался возле фонтана лошадь напоить. Уже под вечер какой-то жаркий, потный дядька сел к нему, только тронулись, ну, может, проехали с полверсты, а он давай носом шмыгать, принюхиваться.

— Что это у тебя, – говорит, – запах такой в коляске мертвый, точно издох кто?

Развернулся Пустовалов на козлах, хотел возразить ездоку своему, мол, не может у меня тут вонять, а потянул воздух ноздрями, и точно! Разит, словно на живодерню заехал. Спрыгнул он на землю, попросил прощения у пассажира и велел выйти, чтобы пролетку осмотреть. Заглянул под сиденье, а там – откуда взялся, непонятно – мешок из рогожи лежит, гуж веревкой перевязан, с одной стороны мешка большое темно-коричневое пятно липко блестит, а по этому пятну мухи черные, жирные ползают. Только Пустовалов сунулся к этому мешку, сразу же стало понятно, что воняет именно от него. Ухватился извозчик за край и сбросил на землю, принялся веревку развязывать, да это оказалась и не веревка вовсе, а кожаный ремень. Узел еще такой мудреный, пришлось ремень резать. А в мешке, только приоткрыл его – Матерь Божья! Голова человеческая! Уже вздутая, посиневшая, гноем налитая…

Пассажир давай тоже через плечо заглядывать:

— Что это у тебя, дядя? Ух ты, где взял?

— Так вот под лавкой кто-то из пассажиров забыл… – говорит, а сам глазами хлопает, в голове туман, соображение если и было, то кончилось.

— Это тебе в полицию надо, – говорит пассажир. – Мешок под лавку, садись правь, а я знаю, куда ехать, покажу.

Вот так и попала отрезанная голова на Пехотнокапитанскую. Человек, которого вез Пустовалов, был вовсе не мастеровой, как показалось извозчику поначалу, а агент сыскной полиции.

Как он там оказался, мы расскажем, только чуть позже.

Но самое страшное для следователя Сверчкова произошло дальше. Он потом сокрушался, ну почему, почему эта отрезанная голова попала именно в сыскную? Почему этот проклятый, а иначе и назвать нельзя, извозчик привез голову на Пехотнокапитанскую, а не в общую полицию, которая тотчас же бы дала следователю знать, и он прибыл бы на место и все осмотрел. Сам, первый! Тогда бы можно было как-то извернуться…

Так о чем, собственно, идет речь? В одной из хозяйственных комнат сыскной полиции доктор Викентьев по просьбе начальника осмотрел эту голову и заявил, что она ранее принадлежала полицмейстеру. И, главное, – золотые зубы Свища оказались на месте. И этот факт буквально разрушил все то, что с таким усердием собирал в единое целое Сверчков. Основная да, собственно, и единственная его версия в одно мгновение превратилась в пыль. И дураку было понятно, что если зубы на месте, то убили Зотика Ефимовича не из-за них.