Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 60 – Лев Брусилов

— Так уж и быть, подскажу. Прачка, как нам известно, работает по богатым или зажиточным домам, а дом полицмейстера – это разве не богатый дом?

— Она обстирывала полицмейстера! – радостно воскликнул Меркурий и тут же смутился.

— Верно, друг мой, верно, она, скорее всего, обстирывала полицмейстера и даже не столько полицмейстера, сколько его жену, у которой наверняка имеется то самое дорогое и тонкое белье. Я этого не знаю, предположительно, – пояснил начальник сыскной, глядя в лукавые глаза чиновника особых поручений.

— И получается, что кучер, о котором мы все время говорим, но которого никогда не видели, скорее всего, там, в доме полицмейстера, и мог видеть эту прачку…

— И там с ней познакомиться, – продолжил развивать мысль начальника Кочкин.

— А вот это под сомнением, – возразил Фома Фомич.

— Почему вы так думаете?

— Кучер, вози он хоть самого губернатора, все одно остается кучером. Губернатор, как, впрочем, и полицмейстер, может за многие годы даже полусловом не обмолвиться со своим возницей. Он ведь для них всего лишь человек на козлах. А вот прачка по богатым домам – это другая категория прислуги. Ей доверяют дорогое белье, она знает то, чего не знают прочие, и видит то, чего прочие не видят. И в надежде, что она не разболтает какие-нибудь постыдные секреты, ей и платят щедрее. Она стоит на несколько ступенек выше кучера. Она для него недосягаема, знает себе цену.

— Ну а как же тогда слова Тесемкина? – спросил Кочкин с сомнением в голосе. – Зачем ему врать?

— Да он, скорее всего, и не врал, – рассмеялся фон Шпинне. – Врал кучер. Возможно, но это я только предполагаю, прачка Капитолина ему понравилась, увидел ее у дома полицмейстера, загорелся бенгальской свечой, ну и решил, что сможет завоевать сердце прачки. А может, его кто-то в шутку надоумил, мол, чего сиднем сидишь, вон, погляди, какая пава, подойди да разговор заведи. Вот он и пошел, а она ему – от ворот поворот, может, еще и слов каких-то обидных наговорила. Кучер наш слюни подобрал, на козлы забрался, но затаил на нее злобу и решил: раз ты так, то я тебя, уж не обессудь, ославлю. Вот и пустил слух среди городовых, что, мол, заезжает к ней поздними вечерами…

— Так что это получается… – Кочкин задумчиво уставился куда-то в стену. – Не стоит пропавшего кучера искать у этой Капитолины?

— Скорее всего, – кивнул фон Шпинне. – К прачке пока нам нужно просто присмотреться, а может быть, даже проследить за ней… – В голосе Фомы Фомича слышалась какая-то неуверенность, но после непродолжительного размышления он кивнул и сказал твердо: – Проследить, определенно проследить.

— Зачем? – медленно перевел оторопелый взгляд со стены на полковника Кочкин. – Ведь кучер едва ли у нее прячется.

— Кучер, верно, у нее, скорее всего, не прячется, а вот куда сама прачка ходит, тут надобно поглядеть.

Сказать правду, Меркурию совсем было не понятно, почему нужно следить за какой-то прачкой, какое она вообще может иметь отношение к убийству полицмейстера, если с кучером у нее все было выдуманное. В голове чиновника особых поручений даже мысли не было, что Капитолина каким-то боком причастна к этому страшному преступлению. Его больше занимала пропажа кучера. «Ведь если его отыскать, – думал Кочкин, – то, возможно, выяснится, кто сидел в коляске рядом со Свищом, когда тот заезжал за электромехаником».