Книга Мертвые смотрят вверх, страница 44 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

— Это… они все мертвы?

— Нет. Это следы. Отпечатки. Каждое зеркало запоминает того, кто в него смотрит. Чем сильнее эмоция, тем ярче след. – Пак Сура коснулась одного из зеркал, и образ внутри вздрогнул. – Но некоторые застряли по-настоящему. Их души не смогли уйти.

— Как та женщина в белом?

— Да. Ее звали Ли Сухи. Она жила в этой квартире тридцать лет назад. Покончила с собой перед зеркалом, как и я. Пыталась остановить его, но одной ей не хватило сил. – Пак Сура повернулась, посмотрела на Енчжу. – Мы здесь не первые. И не последние, если ты не поможешь.

Енчжу не дал волю эмоциям.

— Покажи мне, – попросил он. – Покажи, что это за существо.

Пак Сура кивнула и сказала:

— Следуй за мной. И не сходи с пути. Если заблудишься, я не смогу найти тебя.

Она пошла вперед по коридору, и Енчжу последовал за ней. Зеркала мелькали по сторонам: лица, сцены и фрагменты чужих жизней. Некоторые образы двигались, будто живые. Женщина расчесывала волосы. Мужчина брился. Девочка примеряла платье.

— Они не знают, что мертвы? – спросил Енчжу.

— Они не мертвы. Они заперты в моменте. В одном-единственном отражении, повторяющемся вечно. – Пак Сура не оборачивалась. – Это и есть его сила. Он ловит души в зеркалах и заставляет их жить один момент снова и снова. Питается их страданием.

— Как долго это длится?

— Вечность. Пока кто-то не освободит их. Или пока зеркало не разобьют.

Енчжу тихо выдохнул. Час от часу не легче.

Она остановилась перед большим зеркалом в конце коридора и добавила:

— Но, если разбить зеркало, пока он внутри, он вырвется наружу. И тогда все зеркала мира станут его домом.

Енчжу уже слышал это от Геджина.

В большом зеркале было темно. Совсем темно. Как будто это провал в никуда.

— Оно там?

— Да, оно там. Прямо в глубине третьего слоя. – Пак Сура положила руку на стекло. – Я покажу тебе, но приготовься. То, что ты увидишь, нельзя забыть.

Она толкнула зеркало, и гладкая поверхность… открылась, как дверь.

Все вокруг затопила вязкая темнота. Абсолютная осязаемая темнота, густая, как смола. И в ней были… глаза. Десятки глаз. Сотни. Они открывались один за другим, мерцая тусклым светом. Разного размера и разной формы. Человеческие, звериные, что-то среднее между теми и другими. Все смотрели на него.

Дыхание перехватило. Инстинкт кричал: «Беги-беги-беги».

— Не двигайся, – прошептала Пак Сура рядом. – Оно чувствует страх.

Существо было бесформенным. Скорее, оно было самой темнотой. Масса теней, сплетенных воедино, с глазами, прорастающими сквозь нее. И что-то еще… щупальца? Руки? Невозможно было разобрать.

Сердце стучало, как у кролика. Кому рассказать – засмеяли бы. Но Енчжу сейчас было не до смеха.

Один из глаз повернулся в их сторону. Увеличился. Енчжу почувствовал, как что-то ледяное коснулось его сознания. Явно пробовало и искало слабину.

— Что это? – хрипло прошептал он.

— Не знаю точно, – с дрожью ответила Пак Сура. – Я читала о таких существах в книгах бабушки. Но там не было термина. Их называли «кыгот» – оно. Древние сущности, живущие между отражениями. Они питаются страхом и одиночеством. Чем больше людей смотрит в зеркало, испытывая страх, тем сильнее становится дух, – шумно выдохнула она, сделав паузу. – Это зеркало очень старое. Ему больше ста лет. Представь, сколько людей смотрело в него. Сколько плакало, боялось и страдало перед ним. Все это питало его.