Книга Тайное книжное общество, страница 128 – Маделин Мартин

Вода отдавала душком жести. Но Элеоноре стало уже все равно. Набрав воду в пригоршню, она, не подумав, плеснула ей в лицо и ойкнула: вода была ледяной.

— Холодная, да? – с виноватой улыбкой обратилась к ней женщина, пристроившаяся рядом.

Она была чуть выше Элеоноры; темные волосы стянуты в модный пучок. А манера речи свидетельствовала о прекрасном воспитании.

Союзница.

— Я не должна была здесь оказаться, – не смогла подавить дрожь в голосе Элеонора. – Это муж решил так меня наказать. А я хочу лишь одного – видеть сына. – Отчаянное желание, с которым она так силилась совладать всю прошедшую ночь, теперь вернулось, угрожая лишить ее самообладания. – Мне не разрешили даже попрощаться с ним. А я просто хочу видеть сына.

— Как и многие другие здесь, – кивнула женщина на конец корыта, где еще одна узница подставила голову под струю ледяной воды, бьющей из крана. – Ее муж сделал то же самое. Десять лет назад.

Губы Элеоноры несколько секунд беззвучно шевелились, прежде чем она смогла выдать всего одно, но такое ужасающее слово:

— Десять?

Нет!

Ей не выдержать тут десять лет…

Здесь было слишком шумно, слишком грязно, слишком холодно. Элеонора не смогла бы продержаться здесь и неделю, не то, что десять лет.

— И с вами тоже случилось нечто подобное? – спросила она. – Это муж упек вас сюда?

Уголок рта у женщины приподнялся. А уже через миг она нырнула в гущу толпы и исчезла из виду.

В мутной серой луже Элеонора разглядела обмылок – размокший и скользкий. Он не образовал пены, а оставил только склизкий, сальный след на руке. Женщина потерла им лицо и чуть не задохнулась от противного запаха жира и золы. Этот запах буквально въелся в ее кожу: как Элеонора не старалась смыть его, все было тщетно.

И глаза все еще слезились от этого гадкого мыла, когда к ней подошла санитарка, вооруженная щеткой и решимостью. Вытащив булавки из помятой прически Элеоноры, она стала расчесывать ее волосы резкими, злобными движениями. А потом заплела их в простую косичку. За этой процедурой последовало новое унижение: санитарка тщательно осмотрела ее на предмет блох.

А потом все узницы лечебницы прошли к длинному столу, на котором стояли помятые и поцарапанные оловянные миски с каким-то густым варевом – то ли кашей, то ли похлебкой. Пища тоже оказалась с металлическим привкусом.

Женщина рядом с Элеонорой даже не притронулась к ней. А принялась вертеть ложку между своими длинными пальцами, покрытыми рубцами – похожими на те, что уродовали руки юной служанки графини Даксбери.

— Я видела, вы говорили с мисс Биа? С той, в синей юбке.

Элеонора кивнула.

— На вашем месте я бы не стала этого делать.

Но если женщина под именем «мисс Биа» выглядела утонченной и очень достойной, то эта показалась ей неприятной – похожей на куницу с зоркими, все подмечающими глазками.

— Почему мне не стоит с ней разговаривать?

Женщина-куница пожала плечами:

— Она убила двенадцать человек.

Элеонора напряглась; ее взгляд тут же отыскал мисс Биа в другой части комнаты – только для того, чтобы убедиться: глаза женщины были сфокусированы на ней, на Элеоноре, буквально буравили ее с интересом. По спине пробежала дрожь, усиленная холодом комнаты, облицованной камнем, остывшей баланды и ужасом того, с чем она так неожиданно столкнулась.