Книга Тайное книжное общество, страница 27 – Маделин Мартин

— Вам понравилась «Джейн Эйр»? – спросила ее графиня.

Леди Лавиния кивнула.

— Только я еще не дочитала ее до конца. – Она потерла друг о друга свои ступни в комнатных туфлях (такое детское и все-таки такое милое проявление смущения или волнения!). – Меня поражает, что она не всегда делает то, чего от нее ожидают другие.

— Вас это только поражает? Или также восхищает? – ободряюще призвала собеседницу к признанию леди Даксбери.

Девушка снова кивнула в ответ. Миссис Кларк отдала ей томик «Разума и чувств» и получила взамен робкую улыбку признательности. Книгу леди Лавиния крепко прижала к груди.

— А я читаю «Дон-Кихота в юбке» Шарлотты Леннокс, – сказала Роза попытке избавить несчастную леди Лавинию от необходимость говорить дальше. – Я нахожу невероятно ироничным то, что героине запудрили мозги прочитанные ею книги.

Леди Даксбери усмехнулась:

— Ну да, женщин принято осуждать за любовь к книгам, как будто бы, читая, мы совершаем нравственный грех. Книги якобы отвлекают мать или жену от исполнения своих обязанностей перед семьей. Образованная и сведущая во многих вещах жена может стать неугодной, когда отважится озвучить собственное мнение, отличное от мнения мужа. – В утверждении графини, редко позволявшей себе проявить эмоции, просквозила неприкрытая горечь. – И мы, женщины, слишком слабы, чтобы справиться с волнением, вызванным романом. А оно ведь может спровоцировать приступ истерии.

Лавиния заерзала в кресле рядом с Розой.

— Хотя это идеальная возможность для обсуждения. – Леди Даксбери подняла свою чашку и, осторожно подбирая слова, спросила: – Как, по-вашему, почему вам ограничили доступ к материалам для чтения?

Роза не была уверена, что графиня обратилась с этим вопросом именно к ней, но все равно ответила:

— Моя ситуация – побочный продукт обстоятельств. Всего несколько месяцев назад я была вольна читать все, что хотела, – осознав, что обсуждение семейных дел было бестактной оплошностью, Роза осеклась.

Хотя… ведь их Тайное сообщество предполагало общение в приватной обстановке – а, значит, и возможность открыть друг другу свои сердца и мысли.

— Вы не обязаны разглашать информацию, если вам неловко поделиться ею с нами, – мягко сказала графиня.

Отсутствие давления побудило Розу продолжить.

— Я хочу, чтобы, помимо любви к книгам, нас объединяло доверие, – сказала она. – А говорить о подобных ограничениях важно и необходимо, чтобы понять: они накладываются неправильно и незаслуженно. Вовсе не из-за наших недостатков, а совершенно по другим причинам. – Пылкость ее заявления сопроводил гулкий стук сердца, буйно заколотившегося от возмущения. – Мой деверь, граф Амсель, смертельно болен и, скорее всего, не проживет и года. Он готовит моего мужа к принятию графского титула и сильно обеспокоен моей неспособностью вести себя в высшем обществе под стать истинной английской аристократке. По его мнению, из меня получится отвратительная графиня. Давление, которое деверь оказывает на мужа из-за моих манер, вылилось в мое притеснение. Я никогда в жизни не была ограничена столь строгими рамками. Особенно в чтении, поскольку именно в нем он узрел корень моих «диких» манер и понятий.

— Это чушь! – резко воскликнула леди Лавиния, заставив остальных вздрогнуть. – Вы добрая, великодушная и наделены замечательной способностью держаться непринужденно, благодаря чему другие люди чувствуют себя тоже легко и непринужденно при общении с вами. А еще вы прекрасно танцуете. Именно такими качествами восхищает истинная графиня. – Лицо Лавинии покраснело, и она вжалась обратно в зеленое бархатное кресло. – Простите, мне не следовало брать слово вне очереди.