Книга Библиотечный шпион, страница 168 – Маделин Мартин

Слезы обожгли Элейн глаза. Она все отдала бы, чтобы вернуть те дни, чтобы отбросить гнев и позволить себе купаться в их любви.

Она вошла в ванную, где, спустя два года, все еще чувствовался слабый аромат одеколона Жозефа. И тогда наконец колени у нее подогнулись, и она осела на пол, захлебываясь рыданиями, оплакивая мужчину, которого она любила и который никогда уже не вернется.

Когда слезы иссякли, Элейн вспомнила про письмо, которое так и сжимала в руке. Открыв конверт, она обнаружила записку – и удостоверение личности на имя Элен Беланже. Это имя некогда было для нее таким же привычным, как доски пола, на котором она сейчас сидела, обессилев от слез.

Дрожащими руками Элейн развернула записку.

«Я прождала несколько часов, но, боюсь, вы здесь больше не проживаете. Надеюсь, вы найдете этот конверт, поскольку я не знаю других способов найти вас. Я хочу поблагодарить вас за возможность все это время пользоваться вашим именем, хотя эти слова не в силах выразить глубину моей признательности. Ваше самопожертвование спасло мне жизнь. Мне показалось правильным вернуть эту вещь вам».

Элейн снова взглянула на удостоверение личности. Ей не приходило в голову, что когда-нибудь она сможет вернуть себе свое имя. За два прошедших года Элен осталась где-то в прошлом, это была какая-то другая женщина, которая эгоистично требовала, чтобы ее желания исполнялись, которая считала, что может управлять обстоятельствами по своему желанию, и которая позволила своему дурному характеру испортить последние драгоценные дни, остававшиеся у них с Жозефом.

Но фамилия… да, она вернет ее себе, чтобы хранить и лелеять непреходящий дар, оставленный мужчиной, которого она всегда будет любить.

Через неделю, когда Элейн пришла на свое рабочее место, чтобы напечатать свежие списки выживших, она обнаружила, что ее ожидает Этьен в компании душераздирающе худого мужчины, в слишком просторной для его иссохшей фигуры одежде. Плечи незнакомца горбились, руки он сложил перед собой в жесте покорности, но голову держал прямо и с интересом смотрел на Элейн.

Не в первый раз Этьен приводил к ней бывших узников лагерей – он тоже проводил большую часть времени, помогая несправедливо осужденным воссоединиться со своими семьями. Возможно, причина крылась в его военном прошлом, но Элейн полагала, что таким образом он пытался искупить свою вину перед Жозефом и прочими, кого не сумел спасти.

— Рада тебя видеть, Этьен, – сказала Элейн и расцеловала его в обе щеки, ощутив привычный запах сигарет – вместе с прочими французами (и даже некоторыми француженками) он был рад снова получить доступ к нормальному табаку.

Элейн переключила внимание на посетителя.

— Это Саул, – сказал Этьен, положив руку тому на плечо жестом дружеским и одновременно полным какого-то благоговения.

— Bonjour, Саул, – улыбнулась Элейн, стараясь говорить негромко и мягко – многие узники лагерей до сих пор подскакивали, стоило с ними заговорить, потому что в их памяти еще слишком живы были воспоминания о лающих окриках и приказах и бессмысленных, беспричинных наказаниях. – Я могу вам чем-то помочь?

— Это я могу помочь вам, – ответил он тонким голосом; дыхание вырывалось из его груди со свистом. Он протянул сжатый кулак, и Элейн подставила под него открытую ладонь. – Простите за ее состояние, – извинился он, разгибая длинные пальцы, из которых выпал клочок бумаги, – мне несколько месяцев пришлось хранить ее в ботинке.