Книга Приют искушений, страница 44 – Люси Кинг

Ему не понравилось замечание Миа о том, что его отношения с Валентиной затмевают последние шестнадцать лет. Из-за того, что она рассказала об этом, он показался слабым. Еще он не оценил намек на то, что его так называемая неспособность установить более глубокую связь только у него в голове. Это не так. Это была очень реальная, очень глубоко укоренившаяся часть его. Но, по крайней мере, Миа не стала выпытывать его тайны, расспрашивать о том, почему он никогда не позировал для портрета.

Однако остальная часть их разговора, которая пролила свет на его воспитание, имела большой смысл. Конечно, им пренебрегали. Конечно, он так и не научился правильно общаться. Ему не за кем было наблюдать и некому подражать. У него были замечательные няни, но они точно не подавали пример для подражания. Так откуда ему вообще знать, что делать?

Удивительно, что его братья и сестры научились налаживать и поддерживать отношения, ведь они выросли в одном доме! Хотя в их жизни было немало драматичных моментов, и каждый из них обладал уникальным, зачастую травмирующим, жизненным опытом. Лео разбился на лодке. Олимпия провела год в реабилитационном центре. Аттикус и Талия — близнецы, они есть друг у друга, что, по-видимому, облегчало ситуацию. Больше других пострадала Дафна. В тринадцать ей поставили острый миелоидный лейкоз, и, хотя ремиссия продолжалась почти десять лет, большую часть своей юности она провела в больнице. Как Дафна справлялась с недугом при таком подходе родителей к воспитанию детей?

Открытие и принятие того, что неспособность строить отношения — не его вина, а скорее побочный продукт проблемного воспитания, в некотором роде изменило правила игры. Это наводило Зандера на мысль, что у него нет непреодолимых недостатков, как он опасался, и что он, возможно, не такой никчемный, как всегда предполагал.

Следующие двое суток мрачная пустота, которая так долго существовала внутри, как живое, дышащее существо, казалось, ослабла. После их разговора Зандер не чувствовал себя уязвленным, как ожидал, он испытывал странное чувство легкости и освобождения.

Он обнаружил, что его больше не беспокоит даже то, что он заставляет Миа выполнять ее часть их сделки. Брак перестал быть такой насущной необходимостью, как раньше. Она заглянула в самые потаенные уголки его души и не ужаснулась. Так что у Миа не было никаких причин запретить ему подходить к ребенку.

Теперь Зандер скорее радовался, что Миа сопротивлялась. Брак ради ребенка только усложнит ситуацию. Они легко могут воспитывать ребенка порознь. Так поступают многие. Как бы там ни было, мысль построить устойчивые отношения с Миа и их ребенком теперь не казалась такой невозможной, как раньше. Чем больше он разговаривал и делился с ней, тем большему учился, и тем менее непреодолимыми казались проблемы, с которыми он сталкивался.

У нее даже получалось успокаивать его волнение в тех редких случаях, когда оно возникало. Этим утром, например, он провел рукой по ее телу, и когда почувствовал едва заметную выпуклость живота, он, тридцатипятилетний мужчина, который презирал бесчисленных соперников в зале заседаний и обладал большей властью и влиянием, чем лидеры некоторых небольших стран, задрожал.

— Все хорошо? — пробормотала она, но Зандер не смог ответить.