Книга Я больше не бельгийская принцесса, страница 33 – Александра Лусникова

Самобичевание длилось довольно долго. Я уже плакала навзрыд, сидя на полу в ванной комнате, облокотившись на унитаз, и мечтала только о том, чтобы Франсуа простил меня, обнял, прижал к себе и пожалел.

Через два часа я спустилась вниз. В гостиной никого не было. Только Ласка дремала в своей панье. На кухонном столе в кофейнике стоял ледяной кофе. То есть Франсуа заварил его очень давно и пить, по всей видимости, так и не стал. На диване я обнаружила свою сумку, нашла в ней телефон и набрала мужа. Номер был недоступен. Я понимала, что Франсуа специально отключил телефон, чтобы проучить меня. И ушел куда-то специально. Может, и вовсе просто так бродит где-то по окрестностям. Все это я понимала, но ничего не могла с собой сделать: мне было плохо, грустно и даже страшно. Я раз пять прослушала, как женский металлический голос по-французски повторяет, что телефон абонента выключен. Я выходила в сад и возвращалась в дом. Я прижимала к груди собаку, которой не доставляла это никакого удовольствия, но она покорно терпела, утыкалась в ее спину носом и плакала, гладила ее по голове и разговаривала с ней. Ну и конечно я без остановки курила под накрапывающим дождем в саду и прислушивалась к воскресным звукам нашей деревеньки. Я все думала, куда же ушел Франсуа, что он делает, когда вернется, почему не звонит, может, с ним что-то случилось.

Звонила Наташа, но я не стала разговаривать с ней, отправив в ответ стандартное сообщение «не могу говорить, перезвоню позже». Мама прислала смс с предложением поговорить по скайпу, ей я написала, что мы с Франсуа в кино.

В пять часов вечера, от зловещей тишины дома, от серости за окном и страха, зловещего страха, животного, леденящего, я не выдержала и вышла на улицу. Села в машину и поехала, не зная, куда и зачем. Просто, чтобы ехать, чтобы двигаться, чтобы больше не быть в этом ледяном и таком чужом доме.

Я ехала и ехала, все время прямо, по шоссе Монс, и оно привело меня в центр Брюсселя. Недалеко от площади Сан-Катрин я припарковалась, хотела достать кошелек, чтобы оплатить парковку, но обнаружила, что оставила сумку – выбегая из дома, я схватила только телефон и ключи от машины. Впрочем, за парковку по воскресениям платить не нужно, это я уже вспомнила тогда, когда волевым решением решила за нее не платить вообще и брела себе по центру Брюсселя, вглядываясь в лица прохожих, в надежде увидеть мужа. На террасах кафе и ресторанов сидели люди, шумели, смеялись, или, наоборот, разговаривали тихо. Я шагала по маленьким улочкам, будто обезумев, я хотела увидеть Франсуа, я была уверена, что он где-то здесь. Я хотела поговорить с ним, объяснить, что не хотела делать ничего плохого, что не хотела его обидеть. О том, что это он обидел меня, я не думала. Все перемешалось в голове, все и в одночасье.

— Дарья, здравствуйте, вот так встреча! – откуда-то сбоку раздался бархатистый и немного взволнованный голос. Голос принца, его я узнала сразу.

Я остановилась и несколько секунд, а может быть, целую минуту, не знаю, казалось, это было довольно долго, стояла и не решалась оглянуться.

— Са va? – граф Дюпеи дотронулся до моего плеча, вынудив меня выйти из оцепенения.

— Да, все в порядке.

— У вас обеспокоенный вид..

— Ну да, немного обеспокоенный.. Я тут заблудилась и сумку с кошельком потеряла.. – зачем-то соврала я, посмотрела на принца, в его синие глаза, в которых угадывалась неподдельная какая-то нежность ко мне что ли, или не ко мне, может быть, просто. От вранья, усталости, вот этой его нежности в голосе и взгляде, руке на моем плече, от накрапывающего дождя, а, самое главное, от безумной какой-то жалости к себе я заплакала. Пытаясь спрятаться от его взгляда, я уткнулась в грудь графа, а ему ничего не оставалось, как обнять меня и тихо повторять «ну что вы, не стоит, все будет хорошо».