Книга Я больше не бельгийская принцесса, страница 6 – Александра Лусникова

Но Стефан был непоколебим. Тогда, взяв с него слово, что он и после свадьбы будет присылать в Таиланд деньги для родственников невесты, Сэм согласилась выйти замуж. И вот уже почти год она в Брюсселе. Бедняжка, ей, пожалуй, еще тяжелее, чем мне. Она совсем не понимает местной жизни, не говорит по-французски, а английский, которым она владеет, понимает только Стефан. Но самое главное – Сэм постоянно расстраивается, когда Стефан ходит с ней в рестораны, а ходят они ужинать «аут» исправно. Как-то на ломанном английском она объясняла мне, что хотела бы получать сумму, на которую она обычно наедает за ужином, наличными, и оставаться дома. Сто евро – средний счет в бельгийском ресторане на двоих – большая сумма. Сэм подсчитала, что за месяц, отказавшись от таких походов и получая при этом деньги, которые бы на нее потратил Стэфан, она дополнительно могла посылать домой около четырехсот евро. Считать Сэм умеет. Стэфан, правда, на подобную сделку не пошел.

«Вай!? Вай? Хи нот вонт? – обращалась ко мне Сэм на ломанном английском, который выучила по работе у себя в Тайланде , – Бэд мен! Ай нот лав ресторант. Ай вонт мани фор ми». Я кивала головой. Понятно, мол, не любишь рестораны, хочешь денег для матери и дочки. Все понятно. Но как объяснить тебе, что твой муж Стэфан рассуждает иначе? Ты – его жена, и он хочет проводить с тобой время так, как привык – за ужином с друзьями. Хочет, чтобы ты сопровождала его в гости. Ездила бы на длинный утикенд в Испанию. А если ты будешь дома все время, да еще плати тебе за это, зачем ты ему тогда? У Стефана – своя правда, у тебя – твоя. А так – оба вы идиоты. Впрочем, Стефан, конечно, больший. И как можно было привести в Бельгию тайскую проститутку, у которой три класса образования, которая привыкла за свои услуги получать наличными, которая мерзнет постоянно, потому что все свои сорок три года жила под палящем солнцем? Ну как такое могло прийти в голову взрослому сорокапятилетнему мужчине, мужу и отцу двадцатилетнего сына? Выдернуть человека из привычной среды, притащить в Брюссель, о существовании которого до встречи со Стэфаном Сэм вообще не подозревала, и заставить играть роль европейской жены? Не знаю, о чем только он думал. Думать, конечно, Стэфан не очень-то умел, да и зачем? Он умел рулить, есть умел, любил хорошо одеваться. А, да, еще у него был харлей, и на нем он любил разъезжать по выходным. А вот думать не любил. В общем, хороший человек, как говориться, только уж больно глупый. Теперь вот Сэм мучается, а Стэфан, будто и не видит ничего, не понимает. Вот если бы Сэм на чистом французском объяснила бы ему, что чувствует и чего хочет, может, тогда бы он понял, а так по отдельным английским словам, что она знает, и жестам, которыми чаще изъясняется, Стэфан не понимает…

— Ma princesse! On t’attend! – крикнул с улицы Франсуа.

Я взяла вазочки с ломтиками морковки и сельдерея, креветками и соусами, поставила все на поднос и вышла в сад.

День был солнечный и в меру жаркий. На террасе за столом сидели Марк и Мод. Франсуа стоял рядом с бутылкой розового вина в руках, готовясь разливать. Стефан общался с Лаской – нашей собакой, которую мы взяли в приюте для брошенных животных, пару месяцев назад, а Сэм пыталась разговаривать с Сашей, раскачивающимся на качелях. Я поздоровалась со всеми и поставила поднос на стол. Франсуа попытался поцеловать меня, попал в ухо, отчего в голове загудело, и поднял бокал, обозначив, что апперетив начался.