Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 76 – Анна Фурман

— Начинай.

— Как скажешь, подруга, – Аннет удобнее расположилась в кресле, закинув ногу на ногу. – Мой отец был виконтом, а дед графом – семнадцатым в очереди на трон. Вы и сами понимаете, что это значит.

Даниэль, соглашаясь, кивнул.

— Огромные владения, представление ко двору, выходы в свет, бесконечные балы, поиски выгодной партии – словом, скука смертная. А вот мать – другое дело. Ее предки были каперами в ту пору, когда это было законно. Это она подарила мне компас, семейную реликвию. Сказала, он укажет мне путь к тому, чего желает сердце. Мое сердце, тогда еще наивной и юной девушки, желало любви. Но все эти лорды, сэры, пэры казались насквозь фальшивыми. Вся их учтивость лишь для того, чтобы соответствовать титулу. Я же хотела видеть… душу, – Аннет с горечью усмехнулась собственным словам. – Тогда я стала переносить свои мечты на бумагу. Разумеется, юной леди моего положения не пристало строчить романы. Отец не одобрял этого, но не мог и запретить. Я всегда была упряма как баран. Он позволил мне издаваться, но под чужим именем. Иначе какой был бы скандал, прознай кто-то, что в столь знатном семействе завелся романист. Подумать только! – она вздохнула и закатила глаза. – Как ни странно, мои опусы пришлись по душе издателю. Он разглядел в них истинную страстность и очарование. Я продолжала ходить на балы или, скорее, отбывать повинность, но если они и прежде не слишком увлекали меня, то теперь и вовсе перестали приносить хоть какое-то удовольствие. Пока в моей жизни не появилась она.

Аннет потянулась рукой к Сольвейг, та потянулась в ответ, а после, загадочно улыбаясь, подхватила историю:

— Я была потерянной во младенчестве, но чудесным образом найденной вновь сестрой недавно унаследовавшего титул и имение маркиза, – Сольвейг, не сдержавшись, хихикнула, но поспешила оправдаться, заметив недоуменный взгляд Даниэля: – Не осуждайте меня, прошу. Я устала от постоянных гонений и нищеты и к тому же не причинила никому вреда. Я заботилась о маркизе, он привязался ко мне и, даже когда обман вскрылся, не желал оставлять меня без средств к существованию, но я отказалась. Мне не нужны были деньги, я хотела лишь немного пожить.

Даниэль поерзал на стуле. Он не знал, что и думать. С каждым днем и каждой минутой Сольвейг открывалась для него с новой, подчас неожиданной, стороны и при этом привлекала больше и больше. Ощущая себя птицей, пойманной в силки, Даниэль понял, что не может винить Сольвейг за ошибки прошлого и даже будущего, если только она согласится разделить это будущее с ним, простым коммивояжером из Манчестера.

— Мы быстро поладили, – добавила Аннет. – И скоро нашли себе развлечение: гадать, кто из почтенных господ и степенных дам втайне почитывает мои романы и узнает в них себя.

— Это было ужасно весело!

— Хоть не так весело, как попытки отца выдать меня замуж за какого-нибудь графа со смешными бакенбардами. Отец любил меня и ни за что не стал бы принуждать, но он был в отчаянии. Говорил, что я родилась не в том веке или не в той стране, но тут уж ничего не поделаешь…

— Кое-что было возможно.

— К тому времени я уже считалась старой девой, но слова отца запали в душу. И когда Сольвейг поведала о своей тайне, я тут же увидела выход. Возможно, мне стоило задержаться на этом свете, пожить еще, и тогда… кто знает. Пусть это было наивно и глупо, но я верила в любовь. Отец хотел отправить меня во Францию, во фрейлины к королеве, но я уговорила его, и вместе с Сольвейг мы отправились сюда.