Онлайн книга «Веселые каникулы мажора»
|
Бабушка не караулит, но может волноваться. — Мне домой надо, — озвучиваю очевидное. — Уже поздно. — Скорее рано, — Барс смотрит на часы. — Почти пять. Долго мы… отмечали… — Да, кстати, — теряюсь. — Я же тебя не поздравила. С днем рождения, Андрей. Провожу подушечками пальцев по прохладной коже (футболку он так и оставил на плече), очерчивая контур татуировки. Я ошиблась — дракона там нет. Просто странные узоры, переплетающиеся с символами. — Что они значат? — продолжаю гладить чёрные линии. — Тебе нравится? — Это красиво, — задумчиво всматриваюсь, наклонив голову. В редком свете луны кажется, что символы складываются в слова. — Omnis error est lectio. Если перевести, то получится что-то типа «любая ошибка это урок». Сначала хотел набить рисунок, а потом увидел надпись. — Получается, это твой девиз, да? — Наверное, — Барс перехватывает мою руку и сжимает. — Если не хотим получить метлой от бабы Шуры, надо выдвигаться. Начинаю суетиться, но Андрей не перестает удивлять: находит нашу обувь. Усаживает меня на камень и помогает обуться, а потом за руку выводит с пляжа. До самого дома не отпускает, хотя идём мы молча. Я нервничаю, что прогуляла чересчур долго. О чём думает Андрей, не знаю. Может быть, о Марине? А, может быть, и нет… — Ну, пока? — у самой калитки поворачиваюсь, чтобы попрощаться. — Спасибо тебе за… Тянусь к кулону, но Барсов вдруг прижимает меня к забору. * Исп. Андрей Губин — «Я знаю, ты знаешь» Глава 18 Лето 1998 год. Андрей. Сколько нам с тобой неба синего, Моря пенного, тела бренного, Чашу полную жизнь отмерила, Выбирай, выбирай, у реки два берега. У реки два берега, у реки два берега, У реки два берега. Ты не верь слезам, всё вернётся После долгих ночей, Былью сладкий сон обернётся После долгих ночей. © Шура — «Ты не верь слезам» Ну нет! Так просто ты от меня не уйдёшь! Вредная, но так маняще пахнущая девчонка, вырывается, однако выпускать я её пока не собираюсь. Пока не ответит на один мой вопрос! Всю дорогу размышлял, сопоставлял известные факты, думал и практически сделал вывод. — Один раз тебе удалось промолчать, но сейчас не отпущу, Вась. Пока не ответишь, не отпущу. Кто он? Не она же, правильно? Кто это сделал? Василиса молча таращит глаза, но я абсолютно уверен, что она понимает. Не может не понимать, потому что я пальцем забираюсь под майку и веду по небольшим отметкам на нежной коже. На другом боку почти симметрично есть другие. И я бы поверил, может быть, что это следы сведенных татух, если бы не знал, как оставляют подобные метки. Потушенная об кожу сигарета оставляет глубокий ожог, а после заживления характерные рубцы. У самого имеется парочка таких, приобретенных в момент «отличного» настроения бати Савельевой. И это еще не отбитый на всю голову урод. — Василис, кто? В школе пристают? Или здесь? Воскрешаю в памяти сегодняшний вечер в клубе. Пытаюсь вспомнить, кто мог пялиться на Ваську… Походу… все… Парни смотрели, но скорее любовались. Да и видел же, что не боялась она их. Заистерила, когда руки ей за спину завёл. Я только с самого начала не понял, а потом уже сложил два и два. Специально не стал давить, когда были на пляже, чтобы не пугать ещё больше. — Я не понимаю, о чём ты, — упрямо дёрнув подбородком, Василиса отворачивает голову, но я возвращаю в исходное положение. |