Книга Веселые каникулы мажора, страница 56 – Аля Драгам

— Значит, стоим, пока не скажешь.

— Отвали!

— Нет, — отбиваю спокойно. Даже кажусь расслабленным, но внутри меня словно пружина сжатая.

— Андрей, я сказала! Отвали!

— А я сказал, нет.

Молчим. Напряжение зашкаливает, но уступать никто не хочет. Переживаю, что Василисе станет холодно и просовываю ладони так, чтобы я опирался на забор, а она — на мои руки.

— Хорошо, — сдаюсь. — Ты знаешь этого человека?

Допускаю мысль, что она случайно попалась сволочам где-нибудь в парке или на стройке… Где она живет-то? Я же не знаю… Никогда даже проездом не был в её родном городе.

— Нет, — поспешно отвечает Васька, и я чую подвох.

— А если честно?

— Если честно, Андрей, то я устала. Отпусти, пожалуйста. Я не собираюсь с тобой разговаривать на такие темы.

Не собирается она…

— Чем не угодил?

— Чем… А кто ты, чтобы я перед тобой секреты все вывернула? Кто? Ты? Мне?

Справедливый укор.

— Твой парень, — заявляю.

Об этом я тоже думал.

— Парень? — аккуратные бровки Васьки ползут вверх, а потом она начинает смеяться, уткнувшись в моё плечо. — Парень, тебя дома ждет невеста. Или не дома, кстати. Ты её где оставил? У клуба?

— Вась, — слышу, что голос начинает дрожать. — Остановись, Вась… Ты моя девушка. Ты! А там я разберусь, сто раз же сказал.

Поддаюсь, когда отталкивает. Понимаю, что перегнул и ответа не добьюсь.

— Вот когда разберешься, тогда и приходи, Андрей…

* * *

Домой бреду в прострации и вовсе не от того, что дико рубит спать. Снова со всех сторон атакуют мысли: что делать, как действовать, где найти нужные слова и, главное, мать его, как теперь разрулить с Савельевым, если Маринка не поймет?

Настолько сильно загоняюсь, что только у калитки вспоминаю о мотоцикле, брошенном у клуба. По идее, мог бы и днём забрать, но скоро пастухи погонят коров, а эти животные плевать хотели на ценность техники. Пожалуй, трактор обойдут, а моцик…

Рисковать тоже не хочется и приходится калитку отпустить, перейдя в режим трусцы. Утренняя пробежка, кстати, мозги неплохо прочищает.

Я ещё и обратно еду самыми дальними тропами, чтобы разогнать кровь, поэтому домой попадаю ближе к восьми утра. Все уже на ногах, и даже Марина, что удивляет. И не только меня.

— Твоя-то спать не ложилась, — улучив момент, бабушка сдаёт все пароли и явки. — Явилась пьяная, в саду сидела, потом в комнате закрылась, там бубнила да вещи швыряла.

— И что бубнила? — спрашиваю больше по инерции.

— Не разобрать было. Уж я-то поняла, что поссорились вы. Крепко или так, мириться будете?

— Насовсем, бабуль, — обнимаю старушку, чмокая её в висок. — Да мы, кажется, и не были вместе.

— Кажется? — бабушка даже не удивлена. Скорее понятливо кивает и похлопывает по плечу, прежде чем подхватить ворох полотенец и выйти во двор.

Да уж. Не кажется… Сегодняшняя ночь помогла расставить по местам всё, что до этого плавало в неопределенности.

Я думал, что Василиса меня раздражает и говорил, что ненавижу. На самом деле я… Я тянулся к ней. Защищал. Старался порадовать, не подозревая, какое значимое место в сердце она занимает.

И красивой она всегда была. Я злился на Крокодила, втайне посматривая на рыжую вредину. Вредину — потому что она улыбалась всем, кроме меня.

А в клубе, когда Васька убежала… От меня будто кусок оторвали и не сказали, что с раной делать. Пока не нашел, обжигало до искр из глаз. Потом жгло не меньше, но уже от того, что рядом была, что целовать позволяла…