Книга 50 оттенков рассвета, страница 29 – Аля Драгам

— Даша, блин, тебе сколько раз говорили…

— Да знаю я всё. Оно не специально. Я вот просто шла и присела. А ты шептать начал. Пришлось слушать. Думаешь, мне самой приятно запоминать столько слов?

Чёрт. Мне срочно надо покурить. Или, как минимум, помочь Александре. Ей хорошо — прикрылась дверцей холодильника и смеется беззвучно.

— Я понял. Это на везёт, что ты писать пока не умеешь.

— Я умею. И читать умею.

— Умеешь, умеешь. А песня про микробов откуда?

— Это дедушка Саша придумал. Маша мыться не хотела и он придумал. А я в садике спела, когда мы руки мыли. Но Валерия Вадимовна противная опять нажаловалась, что я невоспитаная. А я вообще-то хорошо пела. Правда, Саш?

— Очень хорошо. Она просто в искусстве не понимает ничего.

— Вот. И я ей так сказала. А Тарас сказал, что она дура. Только ругали все равно меня.

— А тебя-то за что?

— Она говорит, что я научила его. А это точно не я. Правда. Артур, ну мне веришь?

Детские ладошки обхватывают щеки и яркие голубые глаза смотрят прямиком в душу.

— Верю, конечно. Ты папе рассказала про вашу Вадимовну?

— Нет. — Мелкая вздыхает и отворачивается, берясь за ложку. — Жаловаться плохо. Ябедам первый гнус.

— Кнут.

— Кто?

— Гнус — это комар. А кнут — это когда по попе веревкой специальной.

— Веревкоооой? Я думала, это зверек, который пахнет.

— Зверек скунс, Даш.

Дашка еще ворчит, но отвлекается на торт с чаем, а потом Давид забирает её собирать новый конструктор. Они раскладывают его на полу у дивана и весело переговариваются.

— А ты что сегодня филонишь?

Саша присаживается напротив и пристально смотрит на меня.

— Настроения нет.

Если честно, Лихацкий после очередного сегодняшнего заседания провального затащил к себе выпить и отвлечься.

— Опять Инна?

— Опять. Новая версия, что я её чуть ли не бил и не принуждал, поэтому она на стороне искала утешение.

— Ты и бил? Неужели судья поверит в такой бред?

— Нет, конечно. Тем более, с нашей стороны много доказательств, а с их домашние заготовки и обмороки. Актриса из неё хорошая бы вышла.

— Хорошая. Мне она нравилась. Ну не как Ксюша, не обижайся, ладно? Но она другая была в отличии…

Вижу, как Саше неприятно говорить про прошлое Давида и торопливо киваю:

— Я понял. Были звоночки, но я всё не придавал значения. Знаешь, хотелось верить. Плюс её истерики. Искренние же, думал. Плакала она настоящими слезами.

— Сам говоришь, актриса. Почему так? Тем, кто очень хочет, не получается. А кто даже не хочет — пожалуйста, получайте?

Я знаю, о чём она. Протягиваю руку и кладу поверх маленького кулачка.

— У вас тоже получится. Ты не зацикливайся только. И не убегай больше.

— Не собиралась, — она улыбается, но как-то вымучено. Что-то случилось, и не хочет говорить? Потом аккуратно Давида спрошу.

— Вот и правильно. Медицина сейчас как развивается.

— Давай не будем про это? — Девчонка мягко убирает руку. — Сейчас мясо достану. Новый рецепт испытывала, будешь?

— Конечно.

Дожидаюсь порцию и от всего сердца хвалю жену друга. Она в самом деле молодец. И за Лихацкого я искренне рад. Он расцвел. Глаза горят, постоянно на подъеме. Идеями фонтанирует — новую локацию планирует. Арт—кафе с зонами из популярных игр и фильмов для фотосъемок. Не знаю, что получится. Но судя по наброскам — будет бомба.