Книга 50 оттенков рассвета, страница 27 – Аля Драгам

— Слушай, тут, конечно, только слухи… Короче, Хаузов Тигран Каримович в мире криминала личность известная. Славится своей жестокостью и любовью к невинным девочкам. Опять же, по словам людей с ним знакомых, на Евангелина запал пару лет назад и ждал её совершеннолетия. Болтают, что проигрыш дядьки подстроен, чтобы получить девчонку. Мол, похожа на его бывшую жену, свалившую к более влиятельному покровителю.

Друг стучит по экрану и поворачивает мне. Смотрю фотографии. Охренеть.

— Дальше. С Николаем Каминским у них договоренность. Если через два месяца он не выплачивает долг, то Евангелина переходит в собственность Тигранчика.

— По-ублюдски звучит.

— Выглядит всё ещё хуже. Я тебе потом фотографии покажу, которые раскопал. Лина твоя не первая его жертва. Смотреть страшно, сплошное мясо.

— И по земле ползает…

— Твердо стоит на ногах, Рат. За ним такие люди стоят, что он может себе позволить ничего не бояться. Но самое интересное в другом. Остальные девчонки были на перекус. Использовал и выбросил. И снова вернемся к сплетням. Выжили не все. Но кто, что, где — сам понимаешь. Приближенные молчат, как рыбы об лёд. А вот Еву—Лину твою Хаузов готовит себе в жёны. По докам папашка завещал дочери не только приличную сумму, которую она получит по наступлению двадцати одного года, но и фармацевтическую фирму за бугром. Уже сейчас приносящую космический доход, а там ещё и перспектив при грамотном управлении. Так вот фирма перейдет к девочке только после вступления оной в брак и рождения наследника.

— Херово.

— Херово не то слово. Но есть тут одна зацепочка. У Хаузова пунктик — целочки. А птичка на хвосте принесла, что девочка-то уже и не девочка. В клинику заботливый дядюшка упрятал якобы для поправки здоровья, но лежала она там не по этой причине.

Причина мне как раз хорошо известна.

— Она реально не девочка уже, — кашлянув, просвещаю друга.

— Не буду спрашивать, откуда тебе известно. Ей на тот момент хоть восемнадцать было?

— Какого числа день рождения?

— Так. Сейчас. В апреле исполнилось.

— Было. Норм всё.

— Зацепила?

— Да хрен его знает. Из головы не выходит. А как в рестике увидел… Думал, с отцом. Сейчас только их разговор вспоминаю, понимаю, что никаким отцом и не пахло. Я-то на неё смотрел.

— Зацепилаааа, — напевает друг и лыбится.

— Чему радуешься?

— Разводу твоему предстоящему. Там как, кстати? А то я погряз в цифрах, всё пропустил.

— Никак. Я сволочь и мудак, она святая женщина.

— Ну это понятно. А по факту?

— По факту фотки и видосики для полноты образа к материалам дела приложили. Пока и всё.

— Денег предложи.

— Обломится. Пусть другую кормушку ищет. Среди тех, с кем трахалась резво.

От воспоминаний передергивает. Не ревность. Брезгливость. Надо, кстати, в клинику смотаться. Надеюсь, она никакой дряни не притащила. Мы же ребенка планировали, никак не защищались.

Тварь. Зубы сводит разом.

— Ладно. Сам знаешь, что делать. Нужна будет помощь — набирай.

Север уходит, а я остаюсь размышлять. Вот тебе и девочка—загадка.

«Что с ней делать будешь?» — Север задал вопрос, закончив слушать про эпопею с разводом. Я не нашёлся, что ответить. Что буду… не знаю…

Сам для себя переформулирую: а надо ли что-то делать?

Слабо верится, что она с Хаузовым по доброй воле. Я же видел её глаза и видел страх. Однако ушла она с ним сама. Сама. Он не тащил, не угрожал.