Книга 50 оттенков рассвета, страница 45 – Аля Драгам

— Предатели.

— Вот так. Одни предатели.

С дивана доносится сдавленное хрюканье, и мы резко с Лихацким оборачиваемся на покрасневшую Лидию Васильевну. Она старательно сдерживает смех, но на грани.

— Не стесняйтесь, — обреченно говорит Давид, — это ещё цветочки. Кстати, мы не познакомили Вас. Это Даша, дочь нашего друга и по совместительству причина нервного тика всего окружения. Приметам её лучше не учить.

Тут уже мы оба не можем сдержаться, вспомнив поделки из Ксюхиной шубки, приманивающие братика.

— Ммм, Сашка, ты волшебницаааа, — тяну, глянув на стол. Блюдо с моими любимыми пирогами стоит посередине, а еще запечённая рыба…

— Вообще-то мы вместе готовили, а все похвалы опять ей, — злобный гном Даша выглядывает у меня из подмышки.

— И тебе спасибо, моя радость, — глажу её по голове. — Не поверю, что Давид тебе не сказал «спасибо».

— Сказал. Но Сашу целовал, а мне испортил причёску.

— Молись, Дейв. Теперь тебя ждёт месть.

Когда Дарья не в духе, лучше сразу тушить свет и сушить вёсла. А ещё лучше — рыть окопы.

Лина.

Машина времени есть у каждого из нас: то, что переносит в прошлое — воспоминания; то, что уносит в будущее — мечты.

(с) Герберт Уэллс

Сначала разговор с Юлией придал мне сил, уверенности в себе и поселил надежду в сердце. Из уборной (даже здесь одно лицемерие — называть туалет приличным или модным словом) вернулась воодушевленное, что не прошло незамеченным. Мудак очень внимателен и отмечает каждую новую эмоцию. Он же натуральный маньяк: питается страхами и ненавистью. Мне иногда хочется спросить у него — какого жить в кругу тех, кто заглядывает в рот лишь из-за ужаса, который он внушает? Ведь на самом деле каждый с удовольствием плюнет на его тело или бросит горсть земли в яму, когда его не станет.

Чем дольше я рядом, тем больше понимаю, что он будет играть в «нормального» мужа до возраста, указанного в завещании. Всех тонкостей мне не говорят, свои заключения я делаю исключительно на основании обрывков, которые успеваю ухватить. Иногда мне перепадают и большие информационные куски, но на их обработку мне не хватает знаний. Папа, папочка, знал бы ты… если бы только знал, чем для меня обернется твоя попытка обезопасить свою дочку…

Лёжа в комнате ночью и перебирая эпизоды прошедшего дня, начинаю переживать. Я не верю,не могу поверитьЮлии. В её словах и действиях мерещится подвох. Мне начинает казаться, что она хочет войти в доверие и спровоцировать меня на какое-либо действие, чтобы сдать потом Тиграну. В том, что он скор на расправу, я не сомневаюсь.

Мне иногда даже хочется, чтобы поскорее прошли условные сроки, обозначенные мужчинами, чтобы сверилось предназначенное, и я освободилась. Не физически — на это, конечно же, не приходится рассчитывать. Так близко подойти к хищнику и остаться живой — это фантастика. В историю льва и собачки я даже в школе не верила. Мне всегда казалось, что он не трогал щенка только потому, что его хорошо кормили. А сытый хищник — добрый хищник, это всем известно. Что было бы, если бы льва спровоцировали или заставили голодать? Продолжилась бы эта дружба? Мне кажется, нет.

Снова лицемерие и снова одни сплошные маски и сказки.

В помутневшем от усталости сознании всплывают мгновения моей единственной ночи с мужчиной. Всполохи самых ярких моментов, хриплый шепот, пошлые словечки, неуверенные касания, настойчивые поцелуи… Все это проносится в воспаленном мозге. Между нами не было притворства. Мы были обнажены не только телесно. Наши души были нагими одна перед другой. Пусть для Артура та ночь значила лишь снятие напряжение или короткую интрижку, для меня она смогла остаться эталонной. Быть может, как раз из-за того, что единственной. А, быть может, из-за того, что эти мгновения были рядом с человеком, занявшим моё сердце.