Книга 50 оттенков рассвета, страница 46 – Аля Драгам

Прикрываю глаза и как наяву ощущаю горячие губы на своих губах. Бархатный язык, затевающий дикие пляски с моим языком… мои стоны удовольствия от действия настойчивых рук…

— Тише, тише, деточка, скоро станет легче.

Резко распахиваю глаза, не понимая, кто со мной разговаривает. Яркий свет слепит. Голос, который успокаивал, мне незнаком.

Приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь.

— Больница? Я в больнице?

Горло дерет, и я с трудом могу произносить слова.

— Осторожно, деточка. Скоро подействует укол, и тебя отпустит. Ложись, моя хорошая. Вот так.

Меня укладывают на подушку, а на лоб опускается теплая сухая ладонь. Скашиваю глаза и смотрю на женщину, разговаривающую добрым глубоким голосом.

Сухонькая старушка; скорее всего, санитарка. На ней темно—синий халат, а волосы убраны под одноразовую шапочку. Но глаза смотрят так ласково, словно она говорит не с чужим человеком, а любимой дочерью.

— Не бойся меня, милая. Я твоя сиделка на сегодня, в палату тебе отец подберет другую. Потерпи, деточка. Я не буду тебе мешать.

— Что Вы… — Мне хочется сказать, что я не хочу . Я с первой же минуты прониклась теплотой и заботой этой женщины. Но говорить больно, вылетающие изо рта хрипы вообще словами назвать сложно.

— Не напрягай связки, моя хорошая. Не надо. Закрой глазки и поспи. Тебе надо набираться сил. Такая температура… ты напугала своих родных, милая. Два дня никак в себя прийти не могла. Отец твой места себе не находил, под дверью отделения сидел.

Дядя и под дверью? Не поверю в эти сказки. Очередная показуха.

— Мой отец умер, — хриплю из последних сил.

— Ох ты ж, бедное моё дитя, — качает головой женщина, продолжая гладить меня по голове. — Поспи, поспи. Сон лечит.

Только вот сон лечит тело, физическую оболочку, а душе даёт небольшую передышку. Всего-то…

Мне снятся родители. Счастливое детство, наполненное смехом. Ласковые объятия, открытые улыбки. Звонкий смех мамы, когда она готовит пирог с вишней. Яркие брызги ягодного сока на белом переднике и мягкая просьба отца быть аккуратнее. Но как можно быть аккуратной, если так вкусно?

Картинка меняется. Солнечные лучи бьют в глаза, и я отворачиваюсь от них, растягивая губы в улыбке. Как приятно нежиться и не думать ни о чем плохом. Потягиваюсь, и выглядываю из-под одеяла под самый прекрасный на свете голос:

— Доброе утро, спящая красавица!

Не хочу просыпаться.

Артур.

Когда то, чего мы очень долго ждём, наконец, приходит, оно кажется неожиданностью.

(Марк Твен)

Когда ночуешь не в своем доме, не забывай запирать дверь. Все знают эту истину… и я знаю. И тем не менее.

На грудь плюхается детское тело с довольной мордашкой. Да-да, Дашка-мордашка собственной персоной. Вернее, пятой точкой на моих рёбрах. Не то, чтобы я был хлюпиком, но спросонья хочется глубоко вдохнуть.

— Дашка, слезь, — прикидываюсь, что раздавила, закатив глаза.

Мелкая деловито сползает и пристраивается сбоку, с любопытством меня рассматривая.

— Ну?

— Ты красивый.

— Спасибо, конечно. Но мне бы встать и одеться.

— Еще рано вставать. Все спят.

Тянусь к мобильному. Десять минут шестого?!

— Дашунь, солнышко, ты какого… — вдооох, — зачем так рано встала?

— У меня к тебе дело.

— А оно не могло подождать хотя бы пару часов, а? Папа тебе что сказал бы за подобный подъем?