Книга 50 оттенков рассвета, страница 54 – Аля Драгам

Надо все-таки провериться у специалиста. Это говорит мой отец?! Великий и несокрушимый Эскильдсен-старший, который всегда за рациональность и против чувств?!

Ева.

Не могу поверить! До сих пор не могу поверить!?

Даже щиплю себя несколько раз за руку, чтобы убедиться — мнене кажется. Он бы здесь. Не просто был, он… Он разговаривал со мной, прикасался и даже… даже целовал…

В животе от воспоминаний сладко сводит мышцы. Ну или что-то другое, о чем я не знаю. Но как же это приятноооо… Хочется потянуться и улыбаться. Первое пока недоступно — все-таки капельница подключена, а вот улыбка… Улыбка не сходит с лица.

Перебираю по фрагментам все, что происходило недавно в палате. Вспоминаю и смакую каждое слово, каждый жест и взгляд. Как он смотрел… внимательно, будто в душу проникая своими невероятными глазами…

Теперь всё можно. Теперь всё хорошо у тебя будет.

Повторяю и повторяю эти слова. Такие сладкие, такие манящие. Мне очень хотелось сказать Артуру, что когда он рядом, у меня уже всё хорошо. Но я не посмела. Сначала постеснялась, а потом он… Потом было не до слов.

Его поцелуй… Аришка сказала бы, что поцелуй крышесносный. Но это и близко не стояло к подобному. Он словно жизнь в меня вдохнул.

Пока медсестра (кстати, уже другая) отсоединяет систему и приклеивает пластырь, стараюсь сосредоточиться на других мыслях. Все-таки глуповато сверкать улыбкой, когда тебя прокапывают. Вдруг решит, что я сумасшедшая? Тем более, есть, о чем поразмыслить.

Артур сказал, что Аришка и бабушка в безопасности. Значит, ни дядя ни мудак Каримович не смогут больше меня шантажировать их здоровьем. Так и хочется крикнуть, чтобы выкусили. Но нельзя. Никто не должен знать про Артура. Пока он не разрешит, я буду молчать.

Когда за женщиной закрывается дверь, трогаю свои губы пальцами и снова улыбаюсь. Раньше в книгах я много читала про романтические отношения, чувства. Да все девочки моего возраста такими книгами увлекались. Но даже представить не могла в самых смелых фантазиях,насколькоэто прекрасно, когда можно ни о чем не думать, а только чувствовать.

Но хорошего понемножку, как говорит бабуля. И моё хорошее настроение резко скатилось вниз, стоило только услышать тяжёлые шаги за дверью. Я столько раз их слышала именно из-за двери, что сейчас не сомневалась, кто появится на пороге.

Ну да, его величество — Козлина Первый. Тигран влетел в палату злющий, с нахмуренными бровями и сжатыми в тонкую линию губами.

— Пришла в себя?

— Да.

Отворачиваюсь к стене и стараюсь не смотреть на взбешенного мужчину.

— Ко мне повернись. — Выполняю, равнодушно уставившись на переносицу собеседника. — Умница, девочка. Напугала нас.

Хаузов присаживается рядом, сдвигая мои ноги. Большой, мощный мужик. Породистый. Холеный. Что в его генетике не так? Мог бы быть обожаемым мужем, отцом любимым… а стал откровенной мразью. Неужели власть — это смысл жизни вот таких, как он? А как же чистые помыслы, искренние чувства?

Почему-то сейчас, глядя в глаза Тиграна, я думаю о душе. О том, что в его теле нет души, поэтому на клеточном уровне лишен возможности чувствовать и любить. И мне его становится жаль…

* * *

Утро наступает вместе с визитом санитарки, которая промахивает палату мокрой тряпкой. После её ухода остается приятный запах свежести и чистоты.