Книга 50 оттенков рассвета, страница 64 – Аля Драгам

Благодаря тому, что в плате царит тишина, нам отлично слышно происходящее вне стен помещения. Тяжёлые шаги кажутся галлюцинацией. Он не может сюда приехать. Он же… он же был уже здесь.

Начинаю дергаться, чтобы сказать Артуру, кто там, но не успеваю. Дверь распахивается и в палату влетает злющий… Николай Евгеньевич Каминский.

— Что здесь?... — Он, наверное, по обыкновению брызжет слюной, и тыкает в нас своим жирным пальцем. Он всегда так делает, когда находится в ярости.

Суетливо начинаю искать руками одеяло, чтобы прикрыться, но не нахожу. А когда нахожу, понимаю — на нём сидит Артур.

Его руки по-прежнему на моей спине: я чувствую, как напряжены пальцы.

— Будьте любезны выйти и войти после стука. В палату к пациентам врываться непозволительно, если дело не касается экстренной помощи.

Голос Артура звучит уверенно и властно.

— Слышь ты, как тебя…

— Повторяю. Выходим из палаты и входим только после разрешения.

— Да ты…

— Я сотрудник данной клиники, провожу регулярный осмотр. Представитесь?

— Каминский. Николай Евгеньевич. — Дядя подходит близко—близко и куда-то сосредоточено смотрит. — Врач высшей категории?

Видимо, на бейдже прочитал. Как хорошо, что Артур догадался фотографию вытащить, оставив только имя.

— Именно. Сочетанием приемов перкуссионного и вибрационного массажа используется как эффективное средство для дренажа легких. Запомнили, Евангелина?

Артур перестает обращать внимание на моего родственника и ведет себя так, будто реально делает мне массаж и буквально пару минут назад не лапал мое тело самым откровенным образом.

— Запомнила, — пищу.

— Я Вам еще раз укажу в выписке. — Артур отрывает руки от моей кожи и привстав, накрывает мою спину одеялом. Что-то сосредоточено пишет на листке бумаги, прикрепленном на планшете, с которым он все время приходит.

Незаметно выдыхаю и отворачиваюсь к стенке.

— Вы еще здесь? Время визитов вышло, пациентке показан покой.

— Ты чё чешешь, это блатная клиника.

— Правила коммерческих клиник предусматривают возможность отказа в сотрудничестве без объяснения причин. В палаты допускаются близкие родственники. Вы, как я понимаю, близким не являетесь. Мне вызвать охрану?

Сгораю от страха перед этим монстром. Сворачиваюсь в клубочек под одеялом и молюсь, что дядя Коля послушался и ушел.

— Урод, бля. — В сторону Арта летит грязное ругательство, но Николай выходит и даже закрывает дверь.

— Фуууууух, — шумно выдыхаю. — Откуда ты столько всего знаешь?

— Завтра расскажу. Мне пора, пока панику не устроили.

Артур наклоняется ко мне и дарит короткий поцелуй.

— Не скучай. Я напишу.

Ева.

С уходом Артура в помещении становится на несколько градусов холоднее. Я физически ощущаю, как чернеет небо. Пусть это выражение образное и надо мной идеальный белый потолок, но…

Отворачиваюсь к стене, лихорадочно соображая, хорошо ли спрятан телефон. Коробку от него в спешке я отдать забыла, но вряд ли дядя полезет под матрас.

— Ну здравствуй… племянница!

И почему из его уст это слышится, как грязное ругательство?! Ну что, что в моей жизни пошло не так? Почему любящий когда-то дядя стал невыносимым и ненавистным чудовищем? Я знаю, да, что люди не меняются и он просто до поры до времени носил выгодную маску. Наверное, надо было обратить внимание на череду женщин, с которыми он жил, на их поведение, на то, что ни с одной из бывших он не расставался хорошо… Но до подобных ли наблюдений мне было? Я ребенком ждала его приездов и подарков, на которые он раньше не скупился. Отец очень любил брата и всегда готов был прийти ему на помощь.