Книга Девочка из прошлого, страница 38 – Аля Драгам

Нашу игру прерывает молодой парень из охраны. Он подходит с букетом белых тюльпанов и говорит, что это мне. Отнекиваюсь, мне такого прислать не мог никто. Наверное, Оксане.

— Для Александры. Ошибки нет. - Кладёт букет на столик рядом и уходит.

Девочки сразу хватают цветы, находят записку. Любопытная Дашка отходит в сторонку и долго по буквам складывает: "В действительности всё иначе, чем на самом деле".

— А что это значит?

— Считается вроде, что из "Маленького принца". Можем его почитать вечером, кстати.

— А цветы от кого?

— Не знаю, - для надежности пожимаю плечами.

Но догадываюсь.

— Может быть, букет вам, а? - подмигиваю. Делим букет по 15 цветочков каждой и один решаем поставить на кухне. Девчонки как раз нашли подходящие вазы.

— Как красиво! А почему ты себе не взяла?

— Почему? Подожду, пока мне принц мой сам подарит.

Я запретила себе думать о Давиде. И очень рада, что сегодня нашлись дела. Одиночество давит и медленно убивает. Перемалывает внутренности в труху, причиняя практически физическую боль. Не первое и не последнее мое разочарование. А никак не привыкну.

Вообще к такому разве можно привыкнуть? Каждый раз как новое предательство воспринимается. Каждый раз новый рубец на сердце. Интересно, что будет, когда места не останется? Всё, финиш? Так и напишут в эпитафии: "Не выдержала разочарований".

Думала, научилась разбираться в людях. Это по году рождения мне 22. А внутри все 50, иногда я ощущаю себя, словно прожила уже долгую жизнь.

Правильную работу нашла. Не девочка-решатель, а девочка-мечтатель. Он поцеловал, а я уже у внуков наших мысленно на свадьбе гуляю. Все-таки зря я забралась в кокон, никуда не ходила, ни с кем не решалась... Сейчас бы прошла мимо всей ситуации с гордо поднятой головой, а не разрушала себя изнутри горечью. Как кислотой разъедает внутри. Не хочу. Малодушно не хочу. Я так устала.

— От чего ты устала? Готовить, да? - в мысли врывается тонкий голосок. Задумалась и вслух произнесла...

— Нет. Нет, что ты. Я вообще готовить очень люблю. Просто подумала...

— О чем?

— О ком?

Мои же вы непоседы.

— Ни о ком. Просто так. А давайте знаете что?! Давайте вместе хворост испечем?

— Давай! Давай! - Машка даже в ладошки хлопает. - А что это такое?

— Увидишь. Это оооооочень вкусно! Но, чур, вы помогаете!

Давид.

— Что она видела?

— Что видела, того хватило. Сука, - сцепил челюсти.

Морщусь. Теперь понимаю, что за выходка была с поцелуем. Сашу увидела.

— Не хами. Не я к ней полез. Ты, кстати, видел.

Тьфу, оправдываюсь, как малолетка. Самому тошно.

— Я, Давид Рустамович, могу и буду хамить. А ты будешь терпеть, - сквозь зубы цедит Тим.

— С какого?!...

— Ты слово давал. Давал? Давал, бл@дь???

Наступает, кулаки сжаты. Только своё заслуженное я уже получил, сейчас и ответочка прилетит.

— Давал. Ты знаешь сам всё. Тим...

— Дава, твою мать, - перебивает. Садится за стол, роняет голову на руки. - Ты когда её выбирал, ты понимал, кого выбираешь? Молчи. Послушай сначала.

Взъерошивает волосы, трет переносицу.

— Ты не хуже меня знаешь всё, что ей пришлось пережить. Понимаешь, что для нее доверие - не пустой звук. Она же... она как стеклянная, понимаешь? Чуть надавишь, может сломаться. Ты ее уже сейчас чуть не сломал. Стержень у Сашки внутри ого-го - иридий отдыхает, но любому материалу когда-то приходит конец.