Книга Нам нельзя. Петля судьбы, страница 71 – Аля Драгам

— Завтра расскажу, — бросаю Игнату, нажимая кнопку запуска авто.

* * *

Мать прижимает к щекам ладони и качается на стуле из стороны в сторону, даже не пытаясь вытирать слёзы.

Губа раздулась, а от переносицы под глаза поползла синева, но боли я не чувствую. Ярость— да, но не боль.

— Уничтожу, — повторяет папа, не выпуская из рук телефон, звонки следуют один за другим. — Урою гниду!

— Па, не надо. Не так, — прошу, зная характер и упорство.

Мне самому хочется уничтожить человека, для которого нет ничего святого. Но Женя, Женечка… Страшно представить, как она поведет себя, узнав…

То, с каким отчаянием она кричала «не прощу», вырывает из груди сердце. Так не кричат равнодушные люди, так кричат только те, кому не все равно, кому по-настоящему больно.

— Я не могу предать Облачко, пап.

— Облачко? — брови отца ползут вверх. — Ты смотри-ка, а сын наш влип еще серьезнее, чем мы думали.

Мама отвлекается от страданий и наконец-то вытирает глаза, а папино лицо разглаживается.

— Я, — говорит, — тоже твою маму называл разными словечками.

— Как? — интересуюсь, подмигивая маме.

Чтобы папа и ласковые прозвища? С трудом верится.

— Бусинкой называл, — улыбается мама. — А еще гусеницей. Но это когда у нас ты уже был. Я так боялась снова попасть в больницу, что кутала нас обоих, как капусту.

— Вот-вот. Замотается, как гусеница, и ползет гулять.

Вроде отвлеклись и можно выдыхать, но если бы…

Спокойный разговор прерывает новый звонок. По ответам понимаю: подъехал Алексей Геннадьевич и «пара крепких ребят».

— Ты обещал!

— Не обещал, но не переживай. Сначала хочу побеседовать с его сыном. Дашь номерок Ильи Викторовича? Или самому искать?

Номер врача у него, конечно, есть. Сейчас идёт проверка меня, чью сторону я займу. Бесполезное занятие — я выбираю Женю при любых обстоятельствах и не посмотрю, кто и за чей лагерь играет.

Подковёрные игры и разборки мимо. Меня интересует любимая девушка и спокойная жизнь. В идеале — семейная, и как можно быстрее.

Набираю Светлова и протягиваю трубку. Пусть говорит, но не вступает в конфронтацию, потому что войну развязать легко, а вот найти ту ниточку, которая приведет к миру сложно. Невозможно порой, когда ни одна сторона не хочет сдаваться.

POV Евгения

— Я что, под арестом? — шутя спрашиваю брата, подходя к окну его кабинета. — Почему мне нельзя выходить на улицу?

После того дня Илья запретил мне показываться в коридоре в одиночестве, сопровождая меня лично до процедурки и обратно. Если сам в это время бывал на операциях или в отъезде, то заранее предупреждал, чтобы нос не высовывала.

Знаю, что скандала избежать не удалось, особенно, когда вскрылась причина. Та самая старшая сестра решила отомстить, увидев меня и Женю. Как же: дочь встречается с сыном заклятого соперника.

А про нас… про нас она подумала? Уверена, что нет. Наверняка ждала, что нас разлучат, да только Женя приезжает ко мне почти каждый день. Мы встречаемся в кабинете брата вечерами. А папа…

Папа снова дежурит под окнами клиники в машине… Но на его звонки я не отвечаю. Не из-за просьбы Ильи, а сама. Я не хочу, не готова простить те слова и особенно тот поступок.

До сих пор перед глазами рывок и блеск кольца, брошенного в траву. Кто-то нашел колечко и оно снова на моём пальце, а горечь осталась.