Книга Нам нельзя. Петля судьбы, страница 83 – Аля Драгам

Отец не так открыто выражает чувства, но часто интересуется, не нужна ли помощь. Это тоже проявление безусловной любви и понимания. Нам хватило одного разговора на повышенных тонах, чтобы понять друг друга. Папа смог услышать, я смог донести и убедить.

Отец Жени ещё платит за клинику, но я считаю, что после свадьбы данная обязанность целиком и полностью должна лечь на меня. Для этого я и учусь, и тренируюсь, и езжу на фотосеты, стараясь соответствовать статусу главы семьи. Пусть в перспективе, но другую девушку рядом я не вижу, а какой тогда смысл размениваться и терять время?

Время, ценность которого я понял гораздо раньше, чем должен был. Обычно о скоротечности бытия рассуждают мужи, умудренные опытом, с седыми висками и багажом прожитой жизни, я же понимаю по-своему, но не меньше них. Быть может, даже больше.

В моём мире сформировалось чёткое понимание, насколько ценна каждая минута рядом. Насколько необычен рассвет, который ты имеешь возможность встречать. Когда Женечка была в реанимации, я рассказывал ей о каждом восходе и заходе солнца, поражаясь тому, что раньше никогда не замечал их красоты.

Положа руку на сердце, я реально многого не замечал, но меня изменила не столько болезнь, сколько встреча с Женей. Она сломала меня, перекроила, помогла настроиться на правильную волну и видеть жизнь и окружающий мир не только из салона спортивной тачки, но и глазами других людей.

Бесценный опыт, который я бы не хотел ни на что разменять.

И мне не жаль той лёгкости, которая присутствовала ранее в жизни, не жаль свободы и безнаказанности, хотя отъявленным негодяем я не был. Скажу так: я счастлив ощущать себя таким, каким стал. Я… чувствую себя цельным…

* * *

Каждый день до приближающего отъезда расписан по минутам. Универ, тренировки, медкомиссия, нескончаемые встречи и пресс-конференции, организуемые командой отца… Порой я не сразу могу сообразить, куда попал.

Но вечера неприкосновенны! Ровно в девятнадцать ноль-ноль я паркую машину на стоянке и обнимаю свою малышку.

Моя девочка с каждым днём становится грустнее и грустнее. Я всерьез подумываю отменить поездку, но она убеждает, что просто переживает за меня. Это безумно приятно, но я все-таки ворчу, что ей нельзя нервничать.

Накануне расставания не сплю ночь. Подрываюсь в начале четвертого и еду к больнице. До восьми сижу на нашей скамейке, бездумно рассматривая светлеющее небо.

Илья всё ещё на конференции, которая плавно перетекла в мини-обучение или что-то типа того. Он вернется к концу недели, а я всего на три дня позже.

Опустив глаза вниз, наклоняюсь, приметив золотистый прямоугольник. Вчера Женя здесь тренировалась гадать (она называет процесс «делать расклад») мне, но я больше любовался плавными движениями и нахмуренными бровями, чем слушал. Кажется, меня ждут перемены и сюрприз.

Повертев разноцветную карту, прячу её в карман, и, глянув на время, иду к корпусу. У меня есть ровно тридцать минут, чтобы успеть к отправлению автобуса впритык.

Отец не сопровождает, пообещав вырваться на игру, но с ним мне тоже надо пересечься: вечером я случайно увёз папку с документами, и вспомнил о ней только после входящего сообщения.

Звоню Женечке, что уже жду её, и несдержанно целую, поймав на первой же ступени. Целую и прошу быть осторожной.