Онлайн книга «Конфетка для мажора»
|
Мог. И смог. Иначе бы нашёл способ и желание объясниться, как нашёл нас с Ларой в её городе. Проглатываю антибиотик и, подавив тошноту, по стеночке добираюсь до спальни. Надо бы поесть, но дома, кроме чёрствой булки, нет ничего. Пачка чая и та подходит к концу. Новый год среди сугробов при минусовой температуре дал о себе знать. А если прибавить моё эмоциональное опустошение и истощение, болезнь была предсказуема. Сколько себя помню, сильный стресс всегда выливается в длительную болезнь. Доставка продуктов, которая спасает жителей мегаполиса, не предусмотрена в маленьких городках, а обратиться за помощью мне не к кому. Логично, если бы у меня остались подруги, но… их нет. Я была погружена в танцы, отдавала им всё своё свободное время, пожертвовав обычными девичьими буднями. В группе же дружбы не существовало: в мире спорта процветает соперничество и зависть, редко где встретишь настоящую родственную душу. Заворачиваюсь в одеяло, чтобы согреться, и закрываю глаза. Во сне легче переносить температуру и слабость, а ещё сон если не лечит душу, то хотя бы восстанавливает тело. Но это при условии, что нет сновидений. Меня же они одолевают, подкидывая, как назло, самые сладкие и самые нежные эпизоды. — Я так соскучился, — шепчет Ромка, сгребая в медвежьи объятия. От него пахнет потом, сам он мокрый и взъерошенный после тренировки, но я ни за что на свете не хочу, чтобы он размыкал руки. Если возможно, хочу простоять сутки, уткнувшись в его надежную грудь. — Моя сладенькая, — щекочет ухо его шёпот, а наглые лапы уже задирают футболку. Пальцы касаются кожи спины, и предательские мурашки разбегаются вверх по позвоночнику. Одна ладонь скользит на живот и останавливается. Я…на грани…Рома внимательно смотрит в мои глаза, но я качаю головой. Нет. Не готова Мне хочется сказать «да», хочется до такой степени, что кипит кровь, но страх парализует и остужает пыл. Я останавливаю Ромку, и он шумно выдыхает, всё ещё удерживая. Его грудная клетка ходит ходуном, а пальцы по инерции сжимаются и разжимаются, но он справляется и начинает целовать невесомо, бережно… Бережно… Неужели человек может носить постоянно маску и быть таким лицемером? Я… запуталась. В моём воспалённом сознании на грани реальности и бреда проносятся картинки прошлого и настоящего. День сменяет ночь, ночь сменяется днём. Не знаю, сколько я лежу в горячке, но когда в очередной поход за водой вспоминаю про брошенный где-то телефон, раздаётся звонок в дверь. * * * Сердце ухает вниз, а затем начинает стучать с перебоями. И без того хриплое дыхание вырывается громче, а в голове начинают орать медные тарелки, которые оглушают сознание полностью. Я волнуюсь… Я боюсь… Я… сомневаюсь… Если за дверным полотном окажется тётя, которая привела поддержку в лице знакомого нотариуса? В моём положении они могут сделать всё, что угодно. Крики тёти и здорового человека способны доконать, что говорить обо мне с температурой выше тридцати восьми? Слабость усиливается тем, что я не могу себя заставить даже сгрызть сухарик, в который превратился некогда мягкий батон. Открыть или нет? Наверное, молчание не принесет облегчения, ведь у тёти есть ключ. А вот если там тот, кого до сих пор ждёт сердце, но кому противится разум? Что если там… Рома? Который прижмет к себе и скажет, что всё произошедшее было нелепой шуткой? |