Книга Конфетка для мажора, страница 63 – Аля Драгам

— Ты замёрзнешь.

— Я закален, — хмыкаю, вспомнив недавнюю болезнь. Но если там меня знобило, то сейчас внутри бурлит готовый к извержению вулкан.

— Холодно.

— А ты обними меня. И нам будет теплее, — предлагаю, не надеясь даже, что Юлька на это согласится.

Но она удивляет, обхватив мой пояс, и прижавшись щекой к грудной клетке, за которой от её шага заходится сердце.

Обнимаю в ответ и застываю, поставив мир на паузу. Далеко впереди показывается траурная процессия, и я фиксирую голову девочки так, чтобы она не слышала внешних звуков.

Отец бы офигел, если бы увидел со стороны. Его единственной претензией было моё неумение заботиться о ком-либо. Согласен — потребности в этом ранее я и не испытывал. Считал глупостью и проявлением слабости. Сейчас же стою, прижав дрожащую девчонку к себе, и мечтаю достать звезду с неба, чтобы она перестала плакать.

От таких мыслей офигеваю сам, но рук не разжимаю. Опираюсь бёдрами на капот, чтобы нам было удобнее и неосознанно начинаю водить губами по мягким тёмным волосам.

* * *

— Что дальше? — Спрашиваю брата, у которого на руках спит Шумкова. Основная масса людей отсеялась на кладбище, домой на поминки уехали самые стойкие или близкие. И все равно в небольшой квартирке народу собралось много.

— Понятия не имею. Если бы в кафе были, свалили бы домой. А здесь хз как принято?

— Надо помочь убрать, — тихо говорит Юлька, водящая вилкой по пустой тарелке. Как не уговаривал, она кроме воды ничего в себя не запихнула.

Припухшие веки выдают, что в ванную она отлучалась вовсе не смыть соус или поправить макияж. Нелепые отмазки, но я молчу, понимая, как ей неловко. Не понимаю другого: бабка подруги и все дела, но так убиваться из-за незнакомого человека? Такая впечатлительная?

— Уберем, — киваю, делая знак брату. Мы заранее договорились и сняли номера в местной гостинице. — Посиди здесь. Витёк, присмотри.

Сваливаю в кухню, где нахожу распорядительницу — ту самую словоохотливую старушку. Быстро перетираю с ней, оставив на столе помощь и свой номер, который она нацарапала на салфетке. Утром приедет клининг и всё быстро уберет. От баб Раи требуется только отзвон с подтверждением.

Сам был в шоке, когда поиск выдал всего две гостиницы и с десяток компаний, предлагающих уборку помещений. Развивать мысль, конечно, не стал: есть и есть, уже хорошо. Потому что Юлька явно рвётся сама помочь, а этого допустить нельзя. Её от усталости уже шатает, и она глаза закрывает, когда думает, что никто не видит. Но я постоянно наблюдаю за ней. Хотя и сам не могу понять, почему меня так примагничивает эта девочка.

Получив своеобразное благословение Раисы, двигаю в комнату, но почти сразу врезаюсь в ту, о которой постоянно думаю. Со стопкой тарелок Сахарова мнется в пороге и ждёт, когда я освобожу помещение. Подмигиваю соседке, забираю грязную посуду и составляю её в раковину.

Типа не при делах, рассматриваю обои, пока старушка убеждает Юлю, что здесь могут справиться без неё. Могут, могут. Лишь бы Сахарова уже активнее это поняла и дала «добро» свалить. А в идеале вообще б заснула, как Лариса: бери и неси.

Чего я не ждал, это убийственной логики: она собралась оставаться ночевать здесь же! Нет, понятно, что о наших планах ей неизвестно, но я не рассчитывал встретить категоричный отказ. Баба Рая и то шустрее сообразила и начала уговаривать, аргументируя перебравшими гостями, что останутся в её квартире до утра.