Книга Конфетка для мажора, страница 85 – Аля Драгам

— Ром, Рома, — зову парня, потому что мы проскакиваем поворот в город, а затем и въезд на кольцевую. — Ром!

Он трясёт головой и снижает скорость, но не отвечает. Я успокаиваю себя тем, что он не самоубийца и ничего плохого нам не сделает. Может, он хочет прокатиться и собрать в кучу нервы? Пусть так, мешать не буду.

Меня беспокоят его ранки. Особенно на губе, кровь из которой он периодически слизывает. Наверное, перестань он так сильно сжимать губы, она бы затянулась, но он не дает возможности корочке запечься.

Мы резко тормозим у заправки. Ромка медлит, а потом выходит, громко хлопнув дверцей. Я же пользуюсь передышкой и тянусь к бардачку, чтобы взять оттуда влажные салфетки или поискать антисептик, которые многие бросают на всякий случай, но на колени мне выпадает небольшая коробочка темного цвета, из которой…

Боже мой… Боже…

На пол выскакивает несколько фольгированных пакетиков. Заторможено их поднимаю и убираю обратно, для надежности несколько раз стукнув по крышке бардачка. Я не ханжа и прекрасно ведь поняла, что именно только что держала в руках.

Запрокидываю голову наверх, чтобы сдержать брызнувшие слезы.

Я подыхаю без тебя.

Если уйдешь, я реально перестану существовать.

И в противовес этим словам перед глазами вновь и вновь возникает упаковка на моих коленях. Открытая упаковка… Открытая…

Ничего не говорю Ромке, когда он возвращается. Убеждаю себя, что это всего лишь забытая давно вещь. До того, как мы приобрели статус вместе, он вел активную жизнь взрослого молодого мужчины. Вёл или ведёт?

Где-то внутри точит червячок сомнений, но ему ни в коем случае нельзя дать вылезти. Иначе… Иначе всё… Я знаю себя: не прощу. Я не смогу переступить через себя и поверить заново…

— Будешь?

Шум дороги и фоновую музыку нарушает хрипловатый голос. Рома прокашливается и повторяет свой вопрос. Ждёт, что отвечу, а до меня не сразу доходит, что в его руке бумажный пакет, из которого доносится запах выпечки.

— Нет, спасибо, — мотаю головой.

Пахнет действительно аппетитно, но я не смогу впихнуть в себя даже маленький кусочек.

— Может быть, потом, — добавляю, чтобы не обидеть. — Куда мы едем?

— Почти приехали. Ты же любишь природу?

Люблю. Очень. Он об этом прекрасно знает.

И я тоже знаю, что в области есть место, куда он иногда приезжает подзарядиться энергией. Ездил! Все те наши дни у него не было потребности никуда выезжать. По крайней мере, он так говорил.

Ответ не требуется, но я все-таки киваю, чтобы движением заполнить возникшую паузу. Хочу добавить голосом, но мы уже съезжаем с трассы на узкую дорогу и едем по ней на минимальной скорости.

Фары выхватывают снег, которого здесь больше, чем в городе. Он кажется белоснежным, а деревья на фоне этой белизны возвышаются суровыми черными великанами. Красиво и мрачно.

Как… я пытаюсь подобрать сравнение, но Рома меня опережает. Иногда он явно читает мои мысли, потому что я только собираюсь сказать, а он озвучивает. Вот и сейчас — я перебираю варианты, а он уже говорит:

— Как Михайловский замок, да? Вызывает одновременно и восторг и ужас.

Он повторяет мои слова, сказанные после экскурсии. Я тогда несколько дней ходила под впечатлением! Нам удалось попасть Ромкиными стараниями даже в закрытые залы, а саму экскурсию проводил старейший гид музея. Я трепетала от рассказов и тайн, а Рома нагло целовал в каждом углу, когда мы скрывались с глаз проводника.