Книга Забава для мажора, страница 39 – Аля Драгам

— Кто?

— Миронов. Вон стоит, видишь?

В кругу парней и правда возвышается блондин, активно жестикулирующий и что—то явно доказывающий своим друзьям. Пришел и пришел, мне—то какое дело, правда?

— Пусть стоит. Нам он не мешает. — Переключаюсь на насущные вопросы. — Оль, по философии я не очень хорошо поняла про школы. Их все надо выучить? У меня мозг закипел просто от этих Материализма, Идеализма, Дуализма, Диалектизма. А их еще немало. Как вы все запоминаете?

До самого звонка обсуждаем строгого учителя и огромный объем, который он задает. Для чего вообще нам такая информация? Ну ладно, кто интересуется, но остальным—то за что?!

— Надеюсь, сегодня все подготовились к уроку. — Марина Анатольевна с первых же минут приступает к теме. Даже отсутствующих не проверяет. — Сегодня мы поговорим на тему, кто же такой Владимир Дубровский. Кто он — жертва обстоятельств или разбойник. Есть желающие высказаться?

Леса рук ожидаемо нет, и она начинает называть фамилии, вызывая к доске. Первыми под раздачу попадают Крылова и Зарицкий.

Богдан, как обычно, кривляется, доводя до икоты своими шуточками.

— Понятно же, что он жертва. Вы нас этому учили весь какой—то класс. Но вообще он тухляк. Девчонку профукал. Надо было не письма в дупло таскать, а хватать и бежать с ней.

— Богдан, остановись, пожалуйста. Мы твою позицию уже все поняли.

— Катерина?

— Я тоже считаю, что он жертва обстоятельств. Человек, который потерял многое в жизни, он все равно не потерял человеческих качеств. Чтобы прокормить крестьян ушел в лес. Он же мог их бросить, а не стал этого делать.

— Да трус он обыкновенный. — Миронов прерывает Катю своей репликой.

— Поясни, Артём?

— А что пояснять? Просто трус. И девчонку свою прошляпил, потому что слабый.

— Он не слабый, обстоятельства оказались сильнее. Он не успел просто.

— А я согласна с Ар… с Мироновым. — Сама от себя не ожидала, что выступлю. Как—то спонтанно вышло.

— Азалия, а ты расскажешь свою точку зрения?

— Да. Расскажу. Я тоже считаю, что он сам виноват в браке Маши. У него были возможности сказать о своих чувствах. Они же не копятся десятилетиями. Он мог бы найти способ. Если бы очень сильно захотел. И про жертву я тоже, если честно, не согласна. — Крылова смотрит на меня, прищурив глаза. А меня уже несёт: — Это странная политика, прикрыться благородной целью, чтобы оправдать убийство и грабеж. Как в истории Робин Гуда. Отнять у богатого и отдать бедному, да и себе оставить что—то. Это разве правильно? Не все богачи наворовали свое имущество. Многие вкалывают до седьмого пота, чтобы добиться положения в обществе. Можно спроецировать на наше время. Условно говоря, какой—нибудь, например, известный спортсмен с детства идет к цели. Тренируется, жертвует временем. Получает травмы. И достигает результата. Побеждает на состязаниях, пробивается всё выше и выше. Он зарабатывает своими силами и опять же здоровьем. И вот появляется такой Дубровский в кавычках. И решает, что, дескать, пострадал, без работы остался. И надо убить спортсмена, чтобы забрать его накопления. Это благородно или это убийство с целью наживы?

Я так распаляюсь, что не сразу замечаю, в какой тишине говорю. На меня смотрят как на дикую зверюшку.

Ловлю на себе внимательный взгляд Миронова. Вижу в нём… восхищение?! Да нет, показалось.